Она пошла на кухню, а я — за ней, рассматривая девушку со спины. Тоненькая, стройная. Вся изящная, будто точеная статуэтка. И на Вивиан совсем не похожа — хотя обе брюнетки, но у той волосы чуть вьются, а у Мины абсолютно гладкий черный шелк — очень красиво.

И сама девушка производила какое-то теплое впечатление. Странно — вроде бы, и статус у них один и тот же, и сил в уход за собой эта Мина вкладывает наверняка ничуть не меньше, а все равно, от одной тянет ощущением нежной уязвимости, а от другой — ничем не тянет. Профессионально красивая женщина. Глянец.

И объяснить самой себе, почему за несколько первых секунд знакомства у меня об этих двух девушках сложилось такое представление, я была не в силах. Возможно, все дело в выражении глаз.

Мина остановилась в центре кухни, повертела головой, прям как я совсем недавно и неуверенно протянула:

— Ну-у-у… Вроде бы, в прошлый раз они были там!

Я покорно открыла указанный шкафчик.

Так и есть — в хромированной металлической решетке висели, вставленные ножками в разъемы, винные бокалы и бокалы для мартини, и еще какие-то, и стояли рюмки и стопки…

— У тебя что? — на всякий случай уточнила я.

— У меня вот это! — Мина ткнула пальцем в крайние слева бокалы и прибавила: — Не знаю, кому как, а я к таре не привередлива. Не все ли равно, из чего нам пить, если разливать мы будем мое любимое вино?

— И то так! — разулыбалась я, цепляя то, на то было указано.

На душе становилось все легче. Кажется, эта Мина ничего так!

А спустя несколько минут в гостиной нарисовалась картина маслом.

Конфеты, великодушно указанные Вивиан, и сыр, который я благополучно нашла сама и порезала кубиками, а Мина утыкала шпажками. Фрукты из нижнего ящика холодильника, которым подходящей вазы не нашлось, и они были устроены по-простецки, в первой попавшейся широкой тарелке. Льняные салфетки, которые я без зазрения совести использовала вместо подложек под посуду — потому что где искать подложки, не представляла и близко. Столик, передвинутый к дивану и сервированный всем этим богатством.

И две девицы, вольготно раскинувшиеся на том самом диване.

Вино действительно оказалось выше всяких похвал — легкое, мягкое, с ароматным и терпким послевкусием. Оно раскололо легкую неловкость, чуть сковывавшую нас обеих, и я решилась на вопрос.

— Интересное у тебя какое имя — Мина!

— О, это ты еще его полностью не слышала! Я Вильгельмина!

И пока я растеряно думала, что бы такое сказать, чтобы не обидеть собеседницу, добавила:

— Удружили, спасибо, мама с папой!

— Ну… Оно необычное. И редкое. И интересное…

— Да-да, именно, — улыбнулась Мина, довольная произведенным эффектом. — Знала бы ты, как я в школе натерпелась! — она даже зажмурилась, вспоминая.