«Он для этого не предназначен», — хотела сказать я, но тут ард вошел в меня, и так глубоко, что член, кажется, достал до мозга, отчего высшая нервная деятельность свелась к попыткам не голосить на три этажа, как минимум.

Остатков благоразумия хватило на то, чтобы заткнуть себе рот, впившись во вкусное плечо, вогнать ногти ради устойчивости (и только ради нее!) в горячую мокрую спину — и все.

Разум откозырял, передавая управления рефлексам и инстинктам, и мне стало наплевать на все, кроме ощущения тугой плоти, движущейся у меня между ног.

Когда в стену заколотили, я могла бы сказать: «Я же говорила!», но я не говорила.

— Ли! — надрывался противный склочный сосед за стеной. — Если твой хахаль развалит душ, чинить будешь за свой счет!

Ард поднял голову в сторону звука:

— А если ты не заткнешь пасть, то я и тебя от башки до задницы развалю! — низкий рык растекся по помещению, и затих, оставив ощущение мурашек на моей коже.

Когда прошло несколько секунд, а сосед так и не посмел подать голос, вняв на диво убедительной угрозе, ард перевел взгляд со стены на меня, и уверенно, так по-хозяйски, толкнулся вновь, что я только тихонько всхлипнула, без слов умоляя его продолжать.

Душ я покинула нескоро — мой гость уже ушел, а я еще долго отмокала под горячей водичкой, нежась и приходя в себя, и вышла из него довольная, расслабленная и в состоянии, близком к нирване.

Руки-ноги налились приятной тяжестью, в голове блаженно звенело, обессиленное тело то ли шло, то ли плыло, и в пространстве меня вели не банальные пять чувств, а божественная интуиция, наверняка. Потому что ничем другим мне не объяснить, как я ни во что не впилилась. Миновав, не иначе как чудом, углы и предметы мебели, я пришла на собственную кухню, и там меня ждало потрясение. Просто удар под дых, в самое уязвимое место женской души.

Одеться при этом он не посчитал нужным, и поверх темных трусов-боксеров на нем был только мой кухонный фартук, завязанный абы как на бант. Лямки банта небрежно свисали на крепкую задницу. Вот на эту-то картину я и уставилась, чувствуя, как меня покидают остатки разума и адекватности. Здравый смысл проскользил взглядом по мужским ногам (Ровным! Матка боска, да они у него ровнее, чем у меня!), по шикарной широкой спине, и стек в обморок куда-то в промежность, обрушившись прямо на либидо, которое мирно спало, полностью удовлетворенное, но под этим грузом снова заворочалось.

Умопомрачительный запах жарящегося мяса наносил по моей ранимой девичьей психике последний добивающий удар…Судорожно сглотнув, я поплотнее завязала поясок банного халата.

Держи себя в руках, Ли! Помни: он тебя имеет — ты его кормишь, а никак не наоборот!

Неверным шагом я прошла к любимому месту за столом и села. Ослабевшие ноги не держали.