Я понял, что весь секрет кроется в исключительных акустических свойствах этого ущелья. Резонанс создавался настолько сильный, что при разговоре поверхность озерка начинала волноваться. Критически отнестись к этому природному явлению и рассмеяться я не мог: это нарушило бы ту загадочную торжественность, которой прониклась Маринка. Меня осенила мысль — спрошу и я у маленького озерка:

— Волшебное зеркальце, скажи, пожалуйста, Маринка меня любит?

— Любит, — ответило озерко.

Маринка выпрямилась, улыбнулась, долго-долго смотрела мне в глаза, а потом повернулась к озерку и, наклонившись, спросила:

— Мое волшебное зеркальце, скажи, что это ложь.

— Это ложь, — ответило озерко и заволновалось.

— Весь секрет в том, — сказала Маринка, — что зеркальце говорит правду только мне и никому другому.

Голова моя пошла кругом. Я взял Маринку за локти и попытался привлечь ее к себе.

— Ой, Коля, какие у тебя глаза! — сказала Маринка, высвобождаясь из моих рук. — Такими я их еще не видела.

Маринка вдруг сделалась серьезной и, подойдя ко мне вплотную и взяв меня за руку, сказала:

— Не сердись, пожалуйста, — и тихо добавила. — Я еще не знаю.

Солнце уже скрылось за морским горизонтом, исчезли тени, из глубины ущелья показалась первая  волна стелющегося тумана.

— Здесь становится сыро. Может, пойдем отсюда? — спросила Маринка.

— Да, конечно, — согласился я.

Взявшись за руки, мы медленно начали выбираться из ущелья, теперь уже казавшегося мрачным и неприветливым. По мере того как мы поднимались вверх, закат все больше тускнел, а с востока надвигалась ночь. Слева от нас показались развалины генуэзских башен. Оттуда, казалось, сотнями вылетали летучие мыши. Кружась в воздухе, они издавали какие-то странные звуки, напоминавшие далекий скрип телеги.

— Летают даже в кромешную тьму, и, поди ты, ни одна не разобьется о скалы. Вот приспособились!

— Не люблю я этих противных нетопырей, — ответила на мою мысль Маринка.

— Почему? — удивился я. — Ты знаешь, сколько они уничтожают  насекомых и этим  приносят пользы людям?

— Может, это и так. И все-таки я не люблю их. Возможно, за их родство с вампирами.

Одна летучая мышь пролетела в полуметре от меня. Я даже попытался схватить ее руками.

— Бесполезно, — сказала Маринка. — У них настолько совершенный эхолокатор, что его чувствительности уступает даже зрение.

Где-то внизу посыпались камни, и вслед за этим раздался душераздирающий крик и какая-то приглушенная возня.

— Что это? Уж не случилось ли какого-либо несчастья? — спросил я.

— Давай послушаем, — предложила Маринка. Прислушались. Возня утихла. Через минуту раздалось хлопанье крыльев какой-то сильной ночной птицы.

— А-а, совушка унесла свою добычу.