— Наши радиопеленгаторы обнаружили в квадрате тридцать семь вражеский радиопередатчик. Это почти рядом с вашей высотой. Командование отдало приказ: разыскать и обезвредить заброшенного лазутчика. Командир вашего дивизиона выделил на поиски врага и ваше отделение в составе шести человек. На посту останется один радист, который будет и вести наблюдение за воздушным пространством, и держать связь с вашей штабной радиостанцией. Ваша задача — прочесать полосу шириной в сто пятьдесят метров и глубиной в три километра. Вашими соседями будут военные из других подразделений. Ясно?

— Стрелять можно? — спросил Лученок.

— Только в крайнем случае. Вы должны понимать, что для нас очень важно захватить врага живым. Еще вопросы?

— Разъясняю порядок прочесывания. Держаться парами с интервалами в пятьдесят метров. Проверять все естественные укрытия, в которых может спрятаться человек. Через каждые пятьдесят метров условным поднятием руки поддерживать связь между собою. Не разговаривать, не курить. Какие будут вопросы?

Все было понятно, и поэтому все молчали.

— Командир отделения, распределяйте бойцов.

— В паре со мной идет Нагорный, — отдал приказ Демидченко. — Соседи справа — Лученок и Сугако, еще правее — Танчук и Музыченко. Старшие в парах: я, Лученок и Танчук.

— Сбор вон у той вышки, — пояснил старший лейтенант. — Сейчас все спукаемся вниз по восточному склону горы. У подножья рассредоточиваемся и цепью, начиная вон от тех развалин, идем на юго-восток. Командуйте, товарищ главный старшина.

— Отделение, на исходный рубеж — марш!

Спускались вниз молча. Лишь иногда к дробному стуку башмаков присоединялся звук осыпавшихся камней, и тогда главный старшина шепотом распекал провинившегося:

— Вы что, спите? Внимательнее смотреть под ноги.

Уснешь тут, когда все нервы напряжены, как струны. Рядом шедший  Лученок легонько толкнул меня локтем и шепотом произнес:

— А нейтральный воды аказваюцца зусим пад бокам.

— Разговорчики, Лученок.

Ну и слух же у командира взвода. Я и то еле разобрал, что сказал Михась. Хотя одно дело — разобрать и совсем другое — просто услышать звук. Тишина. Я люблю тишину, спокойную, безмятежную. Такая тишина бывает в мирный рассветный час, когда ничто тебя не тревожит. Над восточным горизонтом появляется светлая розовая полоска. Низины и пойменные луга затянуты неподвижной пеленой тумана. Размеренный шум морского прибоя не мешает молчанию. К нему привыкли, как привыкли к сонному бормотанию лесного ручья обитатели леса. Он как тихая колыбельная песня матери, убаюкивающая засыпающего ребенка. Но есть и другой род тишины, пугающей, тревожной. Те же низины, те же пойменные луга, тот же размеренный шум морского прибоя, но после наступления темноты.