Качемасов буквально забросал Надю вопросами, а когда она ответила на них, он с необъяснимой грустью сказал:

— У вас зоркий глаз и пытливый ум! Из вас выйдет хороший научный работник…

Затем он несколько раз прошелся по кабинету, закурил и продолжал:

— Не удивляйтесь, милая девушка, что я с грустью сказал вам это. Каждый раз, когда я встречаюсь с молодыми, способными археологами, я вспоминаю своего сына… Он тоже обладал и наблюдательностью, и горячим сердцем…

— Он археолог? Где он сейчас? — вырвалось у Нади.

— Да, он тоже был археологом, — глухо ответил профессор, опускаясь в кресло. — А во время войны он стал солдатом, разведчиком… Очевидно, он погиб где-то здесь, на Кавказе… Последнее письмо от него я получил из Грузии… В этом письме он намекал, что его часть идет освобождать Кубань. — Профессор вздохнул. — Это было в январе 1943 гола… А с тех пор я ничего не знаю о моем Олеге. Имею только извещение, что он пропал без вести…

Наде стало очень жалко этого умного, мужественного пожилого человека, но она не знала, как утешить его. Да разве можно утешить отца, потерявшего своего единственного сына?

Напряженно рокоча мотором, автобус поднимался по извилистой дороге. По сторонам замелькали домики, утопающие в белой дымке цветущих яблонь.

Надя осторожно тронула профессора за руку.

— Тихон Тихонович, станица Каширская! — предупредила она.

Качемасов открыл глаза, тряхнул головой и застегнул ворот рубашки-косоворотки.

— Уже приехали? — удивился он. — А я, признаться, вздремнул… Люблю вздремнуть в дороге!

Автобус остановился у небольшой чайной. Профессор подхватил рюкзаки — свой и Надин — и торопливо двинулся к дверям.

— Тихон Тихонович! Разрешите мой рюкзак! — попросила Надя.

— Нет, нет, моя милая девушка! — покачал головой профессор. — Может быть, это по-старомодному, но я привык заботиться о дамах…

Он легко выпрыгнул из автобуса и огляделся по сторонам.

— Ба! Вот и старый знакомый! — вдруг воскликнул профессор.

К автобусу, широко улыбаясь, быстро шел плотный старик с загорелым лицом, обрамленным седой бородой.

— Здравствуй, Тихон Тихонович! — радостно воскликнул он, обеими руками пожимая руку профессора. — Снова к нам, значит? Вот и довелось еще встретиться!

— Здравствуйте, Григорий Сидорович! — приветливо ответил Качемасов. — Рад тебя видеть бодрым и здоровым!

— А что со мной сделается? — пожал плечами старик. — Я — как дуб вековой. Буду стоять, пока гроза не подрежет…

— Значит, опять у нас проводником будешь?

— Конечно, Тихон Тихонович! Как получил от вас письмо — так сразу все подготовил, как в прошлом году… И лошадей достал, и все… И в станицу Марухскую выехал, как вы приказали. Встретил там товарища Демидова и его студентов.