— Знакомьтесь, это господин Доронин, мой… — задумываюсь, но так и не договариваю. — А это наша Лилия.

— Очень приятно, Лилия, — Захар протягивает ей ладонь и пожимает ее пальчики. Ли смущенно краснеет, кивая головой. Такой эффект производит Доронин.

— Ли, а бросай эту работу, поехали с нами, — предлагаю я, на что девушка отрицательно качает головой и, наверное, сама не замечает, как поднимает глаза кверху, в сторону кабинета Ярослава. Как преданная собачка, и мне ее очень по-женски жаль. Любовь – та еще сука, и она делает из женщин безвольных кукол. Ли позволяет в себя играть.

— Что вы будете пить? — спрашивает она, переводя тему.

— Элина будет мартини с лаймом и мятой, а я просто тоник со льдом, — Доронин делает заказ за меня, а я просто киваю, подтверждая. Ли еще раз нас рассматривает и улыбается.

Мы забираем свой заказ и идем за столик слушать певицу.

— Как тебе Ли? — с интересом спрашиваю я.

— Приятная, необычная девочка, — констатирует Захар.

— Она любит Ярослава. Он знает это, но пользуется только ее телом. Дурак. Не видит настоящее перед своим носом.

— Проще говоря, отбросив лирику, между ними только секс?

— Ну, по сухому факту, да.

— А может, их устраивает такой формат?

— Яра устраивает, а Ли, к сожалению, нет.

— Мы любим тех, кто нас не любит, мы губим тех, кто нас влюблен? — иронично спрашивает Захар, на что я киваю. — Любовь – губительное, болезненное чувство. И эта пресловутая лирика лишает людей здравого смысла, и всем больно, — опять очень сухо констатирует он.

— Не соглашусь с вами, Мастер… — опять не договариваю, отпивая мартини. — Нельзя описать человеку то, что нужно почувствовать. Есть вещи, которые можно лишь ощутить, чтобы понять.

"

"— Ты женщина, тебе свойственно жить ощущениями и эмоциями, но… — Захар не договаривает, потому что мы оба замечаем, как в нашу сторону идет Ярослав. — Сейчас, что бы я ни говорил, ты со мной соглашаешься. Побудь немного моей хорошей девочкой, — улыбается мне Захар и демонстративно стирает с уголка губ мою помаду.

ГЛАВА 30

Элина

Ярослав меняется в лице, когда понимает, что я с Дорониным. Сглатываю ком и прячу лицо, отпивая мартини, а Захар спокоен, расслаблен, смотрит на сцену. Прости, мой влюбленный друг, мне тоже больно разбивать тебе и без того раненое сердце.

Но так надо. Так лучше. Может, ты тогда откроешь глаза и посмотришь на мир по-другому, увидишь людей, которым больно из-за тебя.

— Добрый вечер, — здоровается Яр сквозь зубы и садится рядом со мной.

— Хороший вечер, — отзывается Доронин, а я просто киваю.

— Не поздороваешься со мной как раньше? — недовольно спрашивает Яр, сверля меня глазами. «Как раньше» – это поцеловать в щеку. Я всегда так делала. Просто дружеский ритуал, который приобрёл для него иное значение. Отрицательно качаю головой.