На одной из них Лилия обнимала свою маму, на голове которой к тому времени уже был повязан платок, она носила его во время борьбы с раком. У меня не было возможности снова увидеть фотографии ее матери, и меня шокировало то, насколько ее состояние ухудшилось перед смертью. Даже не представляю, какую боль пришлось испытать Лилии, потеряв ее…

Посмотрев на две другие фотографии, увидел Лилию, которая смеялась так, как мне никогда не доводилось видеть, она была одета в костюм ведьмы, а рядом с ней шел ее дедушка, тоже в костюме, только на нем была остроконечная шляпа.

Третья фотография всерьез привлекла мое внимание. На ней был я… с ее мамой… Господи… Мы были очень молоды, наверное, на этой фотке нам было не больше девятнадцати.

Я взял фотографию и поднес ее поближе к лицу, чтобы хорошенько рассмотреть.

– Я нашла ее среди вещей, которые моя мама прятала в коробке под кроватью.

Я кивнул, ощутив дикую тоску в груди и внезапное желание отчаянно закричать на весь мир за то, что ее забрали. За то, что маленькую девочку оставили сиротой, за то, что мне пришлось кардинально изменить свою жизнь…

– Меня выгнали, да? – спросила Лилия и перевела взгляд вниз.

Я снова сосредоточился на ней. Ее рыжие волосы были собраны в низкий хвост, который сильно растрепался из-за того, что она лежала на кровати. На Лилии все еще была форма: юбка с рубашкой, которая вылезла наружу, и расстегнутыми первыми пуговицами. На моем лице появилась полуулыбка, когда заметил, что на девочке были толстые носки с Губкой Бобом.

– Нет, тебя не выгнали, но они считают, что тебе пойдет на пользу, если ты какое-то время поживешь вместе со мной.

Ты, конечно, продолжишь посещать занятия, просто будешь ночевать у меня дома, – пришлось объяснить ей.

Сначала Лилия удивленно открыла глаза, а потом мне показалось, что в них промелькнула искра надежды, которая вскоре исчезла из ее взгляда, сам даже не знаю почему.

– Ты этого хочешь? – спросила она меня.

Черт, неужели было настолько очевидно, что мне не хотелось брать на себя стопроцентную ответственность за воспитание одиннадцатилетней девочки, не говоря уже о том, чтобы держать ее под своей опекой?

– Хочешь, чтобы я был честен с тобой? – спросил я, на что она кивнула, слегка покачав головой.

 – В мои планы никогда не входило становиться отцом. Это всегда шло вразрез с моим намеченным путем, и тем более тем, что до недавних пор представляла собой моя привычная жизнь. Как только узнал о твоем существовании… я разозлился. Я разозлился из-за твоей мамы, из-за того, что ничего не знал, но больше всего из-за того, что чувствовал, как жизнь подталкивает меня к тому, к чему никогда не был готов.

Лилия внимательно слушала меня.