Тряхнув кистями, призвала шаманский Дар и осторожно запустила пальцы в чужую ауру, перебирая её нити словно струны и выискивая следы вражеских плетений. «Подарки» Мёртвого Роя выуживала сразу, вытягивая гнилостные нити скверны и тут же развеивая их магией.

С каждым снятым проклятием физическое состояние Тиля улучшалось, раны стремительно затягивались и даже оставшиеся на ауре разрывы начали регенерировать без моей помощи. Но душа продолжала уходить во Тьму!

Я почти не слышала её. Только яростное рычание дракона да всполохи его ледяного пламени.

– Хольда! – мысленно позвала.

Дух не ответил, и едва попыталась достучаться с помощью магии, наткнулась на ледяную стену. От неё во все стороны полыхнуло зачарованной вьюгой, и я чудом успела отпрыгнуть, опалив холодом кончики пальцев на правой руке.

Подхватив со стола флакон с зельем от обморожений, откупорила его зубами и щедро плеснула на пострадавшую руку, но не особо помогло. Пальцы покрылись синеватым инеем, и болели так, будто я сунула их в кипящую воду.

– Хольда! – прошипела, вновь пытаясь мысленно связаться с духом.

– Бесполезно, Огонёчек, – по комнате эхом разлился шелест крыльев, и на прикроватную тумбочку опустилась гарпия.

В этот раз Смерть выбрала облик красивой леди с ярко-алыми волосами и пронзительно синими глазами.

– Зачем вы здесь? – возмутилась, призывая Светлый и Тёмный Дар. Состояние дракона не было критическим, но появление Смерти насторожило, и я сразу приготовилась давать отпор.

– Потуши Искру и не угрожай костру хворостом, – каркающий смех гарпии заставил вздрогнуть.

После того, как Хольда переместилась в Нижний мир, генерал выпил оставшуюся ледовую магию и по палате больше не кружила вьюга. Только со стен стекала вода и возле дверей неспешно таяли сугробы. Но с появлением Смерти я вновь ощутила дикий холод и невольно поёжилась.

– Я предупреждала тебя, Огонёчек, – посетовала гарпия, – и предостерегала Тиля, но кто ж меня послушал? Все живые куда-то спешат, не обращая внимания на советы старших и мудрых. А кое-кто не может угомониться даже став воплощением Вьюги.

Последний снежок явно полетел за шиворот Хольде, но больше из слов Смерти я ничего не поняла.

– Нечего здесь понимать, Огонёчек, – фыркнула Смерть, – я всё-таки женщина со своими слабостями и не люблю забирать тех, кто умеет меня развлечь.

Покосившись на Тиля, я сдавленно крякнула. Дракон меньше всего походил на шутника. Я вообще сомневалась, что у этой глыбы льда есть чувство юмора.

– Разве я говорила о шутках? – удивилась Смерть. – В твоём родном мире, Огонёчек, существует забавная штука, называется сериал.