В июле родители собирались отправиться в Европу, июнь же у них не был занят ничем.

— Не знаю… Посмотрим. Все будет зависеть от папиной работы…

Отец всегда был козлом отпущения, но его это особенно не расстраивало. Они сидели в ресторане, и это был один из тех редких моментов, когда он мог не думать о работе.

— Скажи, сынок, это действительно повышение?

— Да, папа. Это очень ответственная и престижная работа. Пол Берман и совет директоров могут поручить ее только мне. Но, должен признаться, я бы с большим удовольствием остался в Нью-Йорке.

— Это с кем-то связано?

Мать задала этот вопрос шепотом, низко склонившись над столом.

Берни рассмеялся.

— Нет, мама. Ни с кем это не связано. Просто я очень люблю Нью-Йорк. Надеюсь, что там я пробуду недолго, пусть Сан-Франциско и не самое скверное место на свете… это могли быть и Кливленд, и Майами, и Детройт… Может быть, по-своему они и неплохи, но они — не Нью-Йорк. В этом-то все и Дело.

Берни печально улыбнулся.

— Говорят, в Сан-Франциско полным-полно гомосексуалистов.

Мать с тревогой посмотрела на своего единственного сына.

— Мама, я смогу о себе позаботиться.

 — Он посмотрел на родителей. — Мне будет очень не хватать вас.

— Ты что — и приезжать совсем не будешь? В глазах у матери появились слезы. Берни почувствовал что-то вроде жалости и погладил ее руку.

— Я буду мотаться туда-сюда. Но жить я буду все-таки там. Хорошо, если вы меня будете навещать. Хотелось бы, чтобы вы присутствовали и на открытии. Это такой магазин!

Он говорил это себе и в начале февраля, пакуя вещи, прощаясь с друзьями, последний раз обедая с Полом в Нью-Йорке. В День святого Валентина, всего через три недели после того, как ему предложили сменить работу, он уже летел в Сан-Франциско, не уставая поражаться этому обстоятельству и коря себя за то, что не нашел в себе сил уволиться.

Как только они покинули Нью-Йорк, вновь поднялся буран. В Сан-Франциско прилетели в два часа дня. Было тепло и солнечно, дул легкий ветерок. Повсюду цвели цветы. Нью-Йорк становился таким лишь в мае или июне. Впервые за все последнее время Берни мог вздохнуть с облегчением. На что, на что, а уж на погоду жаловаться не приходилось. Номер в «Хантингтоне» тоже был на удивление приятным.

Магазин был еще не достроен, но он потряс Берни. На следующий же день он позвонил Полу, чему тот был крайне рад. Все шло по плану. Строительство подходило к завершению, с отделочными материалами проблем не предвиделось, так что отделку можно было начать в любой момент. Берни встретился с агентами по рекламе и дал интервью «Кроникл». Все шло как нельзя лучше, и руководил всем он, Берни.

Оставалось открыть магазин и подыскать себе квартиру. Первое заботило Берни куда больше.