Метрах в ста от земли у него отвалилось правое крыло, и он потерял управление. Летчик падал, беспорядочно кувыркаясь, неумолимо приближаясь к земле.

От этого зрелища нас с командармом отвлек зычный голос Тимошенко. Он что-то говорил какому-то полковнику и еще двум десяткам старших командиров. Я повернулся к Филатову. Тот посмотрел на меня, медленно покачал головой. Он явно раньше меня понял, что случилось.

— Самое лучшее, — сказал он, — не вмешиваться. Во всяком случае пока.

Отсидеться в стороне конечно не получилось. Разглядев нас, он почему-то обратился конкретно ко мне:

— Ты там критиковал план контрудара штаба фронта, полковник? Вот теперь ты, под полную личную ответственность предоставишь свой через двадцать четыре часа! Исполнять! Можешь забрать к себе всех командиров с этого направления, в оперативном управлении. Подполковник Матицин погиб. Теперь контрудар на тебе.

Уже через полчаса мы летели в штаб армии генерала Филатова, захватив с собой направленцев Матицина. Перед отлетом, нам удалось убедить командующего, что руководить контрударом должен все таки генерал Филатов, в интересах дела. Как командиры корпусов будут относиться к приказам новоиспеченного полковника, который перед этим был всего лишь капитаном запаса?

При более спокойном размышлении над полученным приказом комфронта, мы с генерал-лейтенантом пришли к выводу, что при силами штаба армии это лучше сделать чем, чем штабом бригады.

Узнал я и несколько неизвестным мне ранее фактов. Как рассказал мне командарм-20 Павел Алексеевич Курочкин, предполагалось, что заниматься координацией действий танков будет генерал-армии Павлов, которого маршал Тимошенко назначил его своим заместителем по автобронетанковым войскам, после снятия с фронта. Теперь мне стало понятно почему была крайне слабой была организация взаимодействия. Штаб 20-й армии был фактически отстранен от руководства механизированными корпусами и соответственно намечаемым контрударом. Безусловно добавило неразберихи и то, что Сталин насчет Павлова распорядился по-иному, и Дмитрий Григорьевич оказался в руках Берии.

Для осуществления контрудара нам разрешили использовать кроме моей бригады, еще и воздушно-десантный корпус Жидова. Переброску которого осуществили в основном силами моей бригады.

В один из дней, генерал Филатов направил меня в оперативное управление фронта к генералу Семенову, чтобы ознакомиться с последними данными о противнике, получить карты и другие оперативные документы. В оперативном управлении штаба царила напряженная, нервная атмосфера. Это было связано с подготовкой контрудара мехкорпусов. Одновременно было решено, что сразу после этого я выеду в Могилев, куда перемещался штаб 13-й армии.