Я как ужаленная вскочила со стула и открыла сообщение. Оно было от Риса. Всего два слова.

Я ответила быстрее стрелка на Диком Западе:

Секунду спустя он написал:

«Буду через несколько минут».

Сердце учащенно забилось в груди. Я взглянула на часы. Мама дорогая, было уже почти три часа ночи. Поспешив в гостиную, я положила телефон на журнальный столик и хотела забежать в спальню, чтобы переодеться, но тут заметила на улице свет фар.

Я подскочила к окну и отдернула занавеску. Фары светились прямо перед моей машиной, но секунду спустя погасли. В глубине души я понимала, что это Рис: видимо, он написал мне по дороге.

Как дикий зверь, который выбежал на дорогу, я не могла пошевелиться, наблюдая, как высокая тень выходит из машины и направляется к крыльцу. Когда раздался тихий стук в мою дверь, я даже пискнула от радости. Тихонько.

Развернувшись, я положила очки на журнальный столик, подбежала к двери и встала на цыпочки. В глазок не было видно ни зги, но я понимала, что это должен быть Рис, а потому открыла дверь.

Это действительно был Рис, и одет он был прямо как в моих самых смелых фантазиях. Черная футболка в обтяжку подчеркивала его широкие плечи, рельефные бицепсы и грудь и обхватывала узкую талию.

Футболка была заправлена в черные тактические брюки. Крутой ансамбль завершали высокие черные ботинки.

Так, форма спецназа мне точно нравилась.

Я отвела глаза и отошла в сторону, приглашая его войти. Он сделал шаг вперед, сжимая в руке большую брезентовую сумку. Костяшки его пальцев казались совсем белыми. Я с таким упоением разглядывала его, что не сразу заметила, что он смотрит на меня таким же голодным взглядом. В этот момент я и поняла, что на мне одна футболка.

Мне даже не стоило опускать глаза, чтобы понять, что выгляжу я чудовищно.

Рис закрыл за собой дверь и запер ее на замок, не отрывая от меня взгляда, что было, по-моему, не так-то просто. Я глубоко вздохнула.

В его взгляде промелькнуло что-то странное, когда он поставил сумку за кресло. Этот взгляд был диким, совершенно несдержанным и несколько… нестабильным. Словно Рис был пружиной, которую растянули слишком сильно.

– Нет, – покачав головой, ответил он.

Не зная, что сказать, я смотрела на него. Мои плечи подрагивали.

Его грудь поднялась и опала при глубоком вздохе.

– Тот парень, который захватил заложников… Мы не смогли его отговорить.

– Когда он начал стрелять из окон, нам приказали войти внутрь, – сказал Рис, и его синие глаза потемнели, как грозовые тучи. – Было слишком поздно. Он застрелил жену и застрелился сам. Калибр был немаленький. И дети это видели. Один из них был очень мал, чтобы что-то понять, но другой мальчишка… Он все понял и никогда этого не забудет.

Я готова была разрыдаться.

– О боже, Рис, мне так жаль. Не знаю, что еще сказать.