Наша практичная мама категорически воспротивилась школьному произволу, написала пару писем по инстанциям, заявляя, что вторым рядом идут не рукава, а завязки для стильного пояса. В итоге от блузы отстали, побаиваясь боевого духа многодетной еврейской матери.

Мое четырехрукое произведение даже Хая успела поносить, только уже не дули крутила, а книжки под партой листала. Если бы ткань от многочисленных стирок не истончилась, то и до Рахели бы дошло.

Поэтому в своих силах я была уверена. Шитье — это как езда на велосипеде, не забывается. Трудовые руки вот они — все помнят.

На дорожке в центральный корпус меня ждала Аглая. За несколько учебных дней, проведенных вместе, мы удивительно быстро подружились. Была она молчаливая и спокойная, удивительно красивая, когда улыбалась мягкой, задумчивой улыбкой. При этом моей энергии нам вполне хватало на двоих.

— Доброе утро, — приветствовала я, помахав рукой на подходе.

Привычные для меня сигналы и жесты не были понятны местной публике, ну да это дело времени. Вон большой палец уже пол-академии показывает. Немного усилий — и среднему пальцу обучим, и махать рукой при встрече.

Подруга подхватила меня под локоток. И мы пошли к парадному входу, раскланиваясь со знакомыми, в основном не моими, но я тоже улыбалась.

— Какие-то все странно взбудораженные сегодня, — заметила я. — Опять новость, которую я не знаю?

Новости здесь любили. Тетушки все новости делили на сплетни и неинтересные. Даже батюшка с удовольствием слушал их рассказы и почитывал местную газетку прямо за чашкой утреннего чая. Семья любым событиям радовалась и с удовольствием обсуждала местные свадьбы и скандалы, что было несколько странно для меня, человека, привыкшего к постоянному валу новостей и достаточно к ним равнодушного.

— Кто-то женился или подрался?

Женились обычно маги, а дрались — оборотни. И те и другие события в деталях описывались в газете «Лоусон сегодня». Тоже, что ли, по утрам в нее начать заглядывать. А то чувствую себя… не в тренде.

— Сегодня арена у волков, — поделилась Аглая.

— А, — вспомнила я, — нас Хофф в свою ложу пригласил.

Что за арена — представляла я смутно, судя по всему, какой-то местный театр. Аглая пихнула меня в бок и многозначительно расширила глаза.

— Ледяной Франц наконец растаял? Наведешь ты шороху на местной ярмарке невест. Кто только его подцепить не пытался. Илзу Брэмминг даже в компрометирующей ситуации с Хоффом застали, и то выкрутился. Она и с родней договорилась, и на Хоффа в саду буквально упала, даже лацкан на его смокинге от усердия порвала. Но этот красавчик и глазом не моргнул. Сказал, что Илза ножку подвернула перед падением, вежливо передал ее на руки родным и был таков.

Аглая сочувствующе вздохнула.