— Произошло досадное недоразумение. Во избежание лишних пересудов стая Люпусов готова оплатить государственный налог и стоимость поврежденного зонтика.

Мужчина в красном кителе в окружении Тузов, обладатель орлиных бровей и могучего подбородка, с показной печалью покачал головой:

— Виктор-Виктор. Напоминаю тебе, что ты уже не можешь говорить за стаю, твое время прошло.

— Это точно! — поддакнул толстенький Туз. — Твое время прошло!

Ах ты ж шакалье. «Акела промахнулся, Акела промахнулся».

Я сморщила носик. Что не ускользнуло от взгляда Виктора.

— Пока не состоялись выборы, я все еще глава стаи.

— Консультирующий, — неуверенно возразил Туз.

— Глава! — раскатисто рыкнул Торваль, и присутствующие затихли. Торваль медленно повернулся, и волки начали склонять головы, подчиняясь волне власти и уверенности. Часть дрогнула в ногах, как будто еле удерживаясь, чтобы не опуститься на одно колено.

Краснокительный дернул подбородком, качнулся с носка на пятку и пошел на выход со словами:

— Даже так. Тогда плати. И до встречи на выборах.

Виктор стал еще пасмурней, зато в комнате после ухода Тузов оказалось ощутимо свободнее.

Тузики неуверенно посмотрели на Торваля и, поймав его встречный взгляд, смущенно замялись.

— Я не пострадала! — наконец я смогла вклиниться во всеобщий разговор.

Тетушки облегченно выдохнули, тетя Гвен даже промокнула платочком щеки.

— Замечательно. Есть ли у вас еще претензии к моим людям? — спросил Виктор.

— Много, — сказала я, посмотрев на волков, и добавила: — Но — прощаю! Пожалуй, хорошая денежная компенсация, оговоренная с моим батюшкой, решит вопрос.

Пока Торваль соображал, как штраф сочетается с прощением, я подошла к седоусому и чинно спросила:

— Правильно понимаю, что вы закрываете дело, или все-таки выделите мне писца для заполнения списков претензий? Предупреждаю, особенно болезненно я восприняла удержание в одной камере с агрессивно настроенными волками. Вы хоть в курсе, сколько раз мне обещали показать дырку?

Полицейский побагровел и махнул рукой.

— Дело закрыто. Я вас вообще в своем участке не помню, мисс. И своим скажу, чтобы вас стороной обходили. Хоть вы обдерись.

Тетушки возмущенно закурлыкали и замотали веерами.

Через несколько минут я была свободна и шла к карете на улице. Но теперь на меня налетели родные, и я, признаться, даже начала подумывать об обратном побеге в участок.

— Как можно, Фира? Юная девушка! В полиции! Да еще не пострадавшая! Стыдно сказать — била мужчин!

Вот этот пассаж меня особенно удивил. То есть лучше бы меня обидели?

— А что мне оставалось делать? — мрачно сказала я, усаживаясь в карете на сиденье и аккуратно укладывая подол. — Ханна заманила меня в сад и заплатила волкам, чтобы меня… унизили.