Ну и напрасно… не стоит считать себя намного умнее своих противников – можно очень основательно впросак попасть!

Впрочем, хрен с ними, пора уже и о себе подумать…

Сбросив чужую одежду (порядком уже извозюканную и мокрую), Ракутин переоделся в свою форму, проверил документы и поднялся на ноги. Повозившись, снял со станка пулемет и уложил в вещмешок ленты. Винтовку с сожалением повесил на сучок дерева, пристегнув на ружейный ремень подсумки с патронами. Тяжело тащить такой груз, один только «МГ-34» тянет почти на двенадцать килограмм, да ещё и ленты в вещмешке… куда уж тут еще и винтовку-то?

У убитых пулеметчиков он разжился патронами к пистолету, благо, калибр совпадал.

Сами пистолеты в кобурах повесил на то же дерево, что и винтовку. Своему браунингу он доверял больше, чем трофейным «Люгерам». А вот наган сунул в вещмешок, не помешает. Туда же отправился и небольшой запас продовольствия, что отыскался у немцев.

А оружие на дереве… опухнешь, прежде, чем отыщешь. Это ж знать надо, где оно висит! Да и то не враз найдёшь… Мало ли…

Вдруг (по какой-то неведомой причине) придется назад топать? А тут – и заначка есть!

Да… тяжеловато будет с таким грузом топать!

Но никаких других вариантов пока не просматривалось.

А пулемет, в случае столкновения, всё же гораздо весомее трехлинейки! Вот был бы он тогда… Алексей только зубами скрипнул. Уж никакого сарая-то и не подожгли бы немцы!

Со стороны дома донеслось несколько выстрелов.

Вот ведь какие фашисты попались неуёмные, всё с кем-то воюют до сих пор!

Покачав головой, он поправил на плече ремень от пулемета и решительно повернулся спиною к дому.

И только пройдя несколько километров, Ракутин понял, что же все это время не давало ему покоя. Он даже остановился в досаде. Винтовка с подсумками! Повесил на елке – подарок для любого желающего! А ведь нельзя оставлять исправное оружие – за это статья положена трибунальная!.. Пограничнику ли об этом не знать? А он что сделал? Хоть бы затвор вынул, да с собой унес! Или спрятал где-нибудь… Но забыл об этом капитан, как какой-нибудь новобранец. Видно, не прошла еще толком контузия, решил он, крепче меня приложило, чем казалось – соображалку вон как отбило-то! Но возвращаться и исправлять ошибку было уже поздно.

Капитан пошел дальше, сгибаясь под тяжестью пулемета, пообещав себе впредь быть внимательней…

Погромыхивающая канонада оказалась достаточно неплохим ориентиром – к линии фронта Алексей вышел уже на пятый день. Можно было бы и раньше, но памятуя о последних событиях, он старался идти в такое время суток, чтобы шанс на встречу с противником был минимален. Пока это удавалось, немцы его до сих пор не заметили.