И от нее я вся трясусь.

– Ты правда любишь? – шепчет, срываясь на новую серию поцелуев. – Правда?

– Правда, Артем… Люблю тебя…

– Боже… – вибрирует по моей влажной шее густым и отрывистым выдохом. – Боже… Лиза… Моя Лиза… Моя… Спасибо… Спасибо!

– За себя, – рубит уже уверенно. – За то, что моя.

– Всегда так было, Артем… – глажу пальцами его мокрые волосы. – Всегда.

– Если бы ты мне тогда сказала… – выдыхает он на очередном витке боли. – Если бы сказала, что эти суки с тобой сделали, я бы там все разнес.

– Я не могла… Я умирала… – шепчу, вновь невольно увязая в том дне. – Мне казалось, что ты никогда не простишь… Ты бы забрал, знаю… Спас бы меня… Но… Но с твоей ненавистью я бы не справилась…

– Я никогда тебя не ненавидел. Прости, что сказал так тогда… – произносит Чарушин так же тихо. – Было очень больно, но ненавидел я, скорее, себя. За то, что продолжал любить тебя.

– Ты пришел за мной к ЗАГСу… – вспоминаю я. – Спасибо, Артем… Я в тот момент ожила… И хоть с тобой уйти так и не осмелилась, решилась бросить Павла и семью.

– Жаль, что я не знал… Я бы пришел к тебе еще раз, – выбивает горячо мне в шею. – И еще, и еще, и еще… Пока бы ты не решилась быть со мной. Но я все это время думал, что ты замужем… Боже, как я горел! Подыхал от этих мыслей!

– А когда увиделись?

– Я тоже, Чарушин… Я тоже…

Когда слова заканчиваются, а эмоций, наоборот, становится слишком много, покидаем душевую. Скидывая мокрую одежду, не сговариваясь, стараемся друг на друга не смотреть.

– Надо домой, – изрекает Артем.

И я с ним соглашаюсь. Все, что было сказано, нам с ним переваривать еще не один день.

Когда мы выходим, квартира оказывается пустой. Артем ловит мой смущенный взгляд и поясняет:

– Они сразу ушли, не переживай. До того, как я вернулся к тебе в ванную. Это же Бойки. Они секут.

Надеваем вещи, которые Чарушин без спроса одалживает у хозяев. Захлопываем дверь квартиры. И уезжаем. Но не домой.

– Тох, привет, – связывается Артем с другом уже в дороге. – Можешь сегодня у меня заночевать? Да. Надо присмотреть за кобрами. Нас с Лизой не будет. Филю, конечно, зови. Лады. На связи.

– И куда мы? – выдыхаю, когда Чарушин заканчивает звонок.

Он смотрит на меня. Еще бушуют эмоции, вижу.

– Заночуем на даче, хорошо?

Хоть и с опозданием, но все же интересуется моим мнением.

Не могу перестать об этом думать. Казалось, сгорел давно. Пережил самое худшее. Умер. Воскрес. Вырос. Окреп.

Все херня. Все это полнейшая херня.

Снова в душе мясорубка. Снова мое тело дробит на куски. Снова на живую по живому, блядь.

Все, что держит сейчас – осознание, что Лиза любит. Мать вашу, она меня любит… Она не убивала моего ребенка. Она не рвалась замуж за другого. Она хочет быть со мной.

Да, ее любовь держит. И вместе с тем… По-своему раскатывает. Не ожидал подобного.