Девицы в красном не наблюдалось, зато пока я шла по коридору, смогла еще раз увидеть рыжую. Дверь в один из кабинетов была распахнута настежь, девушка, стоя возле окна, разговаривала по телефону. Заметив меня, помахала рукой, как хорошей знакомой. Я ответила тем же.

Спускаясь в лифте, я пыталась решить, с чем связана подозрительная маета в душе. День не задался, но к моим утренним душевным переживаниям прибавилось нечто, вроде бы к ним отношения не имеющее. Беспокойство все росло и здорово нервировало. Я старалась вспомнить, когда оно возникло. В тот момент, когда Сергей заговорил о фабрике? Чуть раньше? Или позже? Девушка… это как-то связано с девушкой.

Багрянский заметил, что она оказалась ценным работником. Вроде бы выразил удивление по этому поводу. А на мое замечание о ее красоте ответил «да, наверное», как будто до той поры не обращал внимания на внешность сотрудницы. Или демонстрировал свое равнодушие к ней, точнее, к ее внешности? Она ценный работник и не более того. И что в этом особенного? Далеко не все мужчины заводят служебные романы, многие совершенно справедливо считают, что это лучший способ нажить неприятности. Далась мне эта рыжая… В конце концов, можно расспросить о ней Сергея, он обещал быть с нами предельно откровенным и пока свое слово держал.

Асфальт успело засыпать снегом, было скользко, семеня к машине, я подумала, что Багрянскому следовало бы сказать спасибо: занятая его проблемами, я вроде бы забыла о своих.

Устроившись в машине, я включила печку и, зябко ежась, наблюдала за спешащими прохожими. Ладно, побегаем, народ послушаем… закончим одно дело, появится другое. Пройдет время, и все как-нибудь наладится.

«Как-нибудь», — повторила я, криво усмехаясь. Можешь сколько угодно твердить «все будет хорошо», пользы от этого немного. Всем хорошо не бывает, по крайней мере в моем случае. По долгам я еще не расплатилась. И целой жизни не хватит. Так что все справедливо. От этой мысли стало до того тошно, что я поспешила сказать себе: «Забей на все и просто живи. А там посмотрим».

В четверг хоронили Юдину. Об этом я узнала накануне и поведала Агатке о своем желании присутствовать на похоронах.

— С чего вдруг? — насторожилась сестрица.

— Если верить детективам, убийцы охотно провожают своих жертв в последний путь.

Вдруг и наш пожалует?

— С табличкой на лбу? — закатила глаза Агатка.

— Это было бы здорово, но на подобную любезность я все-таки не рассчитываю.

— Надеешься обнаружить ту самую девицу? Уверена, что сможешь ее узнать?

— Уверена, что стоит попытаться.

— Хорошо, иди, — кивнула Агатка.

На самом деле ни в чем я, конечно, уверена не была. Более того, понятия не имела, в каком направлении продолжать поиски, в чем честно и повинилась.