Я постаралась успокоить себя тем, что помимо Джоанны у него были еще друзья, да и в целом под «лучшими годами в жизни» Громов понимает ту свободу, которая у него там была. Но все же осадочек у меня остался.

Я продолжаю жить в общежитии, где меня далеко не все устраивает, пока однажды в нашем блоке не прорывает трубу. Это случилось ночью, когда мы все спали. В семь утра у моей соседки зазвонил будильник, а через минуту она заорала не своим голосом.

— Что случилось!? — подскочила я на кровати, а опустив ногу на пол, тоже закричала. Линолеум покрывала ледяная вода.

Пока мы судорожно соображали, что делать, во входную дверь нашего блока начали тарабанить.

— Девочки, вы нас затопили!!! — послышался возмущенный голос соседки снизу.

Ну а далее последовал вызов вахтерши, ее причитания, затем приход сантехника и начальника общежития. Нам устроили допрос и стали обвинять в том, что трубу прорвало по нашей вине. Как будто мы ее специально расшатывали!

Мы с соседками сами собирали воду с пола, даже уборщица, которая дежурит на этаже, нам не помогала. Хорошо, что прорвало трубу с холодной водой, а не горячей, иначе, я не знаю, как бы мы справились. Но как итог — мы заболели. На время ремонта нашего блока нас поселили в комнаты к другим девочкам, которые совсем не обрадовались кашляющим гостям.

На самом деле 39, но я не хочу его сильно пугать.

Он не отвечает. Через час Данил пишет, что приехал и спрашивает номер моей новой комнаты. Я называю ему и еле-еле встаю с постели. Перед глазами тут же все плывет, и мне приходится ухватиться за стол, чтобы не упасть. Тело горит, но одновременно с этим его бьет мелкая дрожь.

— Боже, Маша, — слышу голос Данила и чувствую его руки, но не вижу из-за пелены перед глазами. — Поехали.

Я настолько слаба, что у меня даже нет сил сопротивляться. Кое-как переодевшись из пижамы в джинсы и свитер и закинув в сумку вещи первой необходимости, я, опираясь на Данила, ухожу из общежития.

Я даже не спрашиваю, куда он меня везет. Закрываю глаза и тут же погружаюсь в состояние полудрема, когда вроде бы спишь, но при этом все слышишь и чувствуешь.

По ощущениям мы едем не долго. Данил останавливается, помогает мне выйти из машины, подхватывает на руки и куда-то несет. Сквозь прищуренные веки я замечаю серую высотку. Подъезд, лифт, лестничная площадка, металлическая дверь и незнакомая квартира.

В любой другой ситуации я бы устроила допрос, куда Громов меня притащил, но сейчас у меня нет на это сил и желания. Даня помогает мне снять одежду, укладывает в кровать и запихивает в рот таблетки, после которых я тут же отключаюсь.

Просыпаюсь я в незнакомом помещении. Оглядываю светлую комнату, деревянную стенку с множеством книг, шкаф, кресло…

В мутном сознании всплывают обрывки минувших событий.