Сама приедет туда заранее и либо по коридорам слоняется, либо в туалете заседает, а потом важно спускается… все эти поддельные, якобы фирменные шмотки покупала, фальшивые московские номера на ржавое свое ведро с болтами накручивала. Даже в тот день…

— Имеешь в виду день происшествия.

— Да. Она шла именно оттуда, с той стороны канала. Зачем туда ребенка тащить — у нас свой парк есть, в сосняке, и новенький, красивый. Нет, она вокруг своей вот этой выдумки бродила. Может, и дочке заливала: вот, мол, твой домик был бы.

— А у нее как с головой, все ли в порядке? — после паузы спросил Лев Иванович.

 — То есть не в переносном, а в самом буквальном, прямом смысле. С таким буйным воображением она же может что угодно выкинуть, может, не лишне для безопасности ребенка решить вопрос об опеке.

— Все у нее нормально с головой, — заверил Зубков, — врала слишком много, а теперь стыдно признаться в этом, шутка ли — добрая треть жизни выдуманная.

— Что верно, то верно. Однако телефон-то со взрывчаткой настоящий. Не может же быть реальным привет из мира призраков…

Сергей, промолчав, проговорил к чему-то:

— Ну раз так, то не поделаешь ничего.

И тут же решительно, как в воду сигая, заявил:

Лев Иванович потер лоб:

— В ушах от тебя звенит.

Однако участковый, который по-прежнему сидел, чинно уложив фуражку на колени, вновь нарушил субординацию:

— Зря вы так, Лев Иванович, в игрушки играете. Я так решил: приду сам, чтобы не смеялись над вами.

— Это кто ж такой, с чувством юмора?

— Да все. Вам бы задержать меня прилюдно.

— Участковый, ты дурак или как? Ты тут с какого боку, позволь узнать?

Тот с укором спросил:

— Зачем вы так? Неужели не понимаю.

Нинкин телефон же вы прослушиваете, я ей названиваю, она мне названивает… Минимум дважды в день вдова Романова общается с формально посторонним ей человеком, и подолгу.

— Ты-то откуда знаешь про прослушку?

— Все-таки я соображаю, по связи-то.

— Что ж, весь поселок знает, что я по ней с детства сохну, что с Денисом мы на ножах.

— Тихо-тихо-тихо! Остановись! Что ты несешь, дурная голова?

Однако Зубков, единожды начав, продолжал бормотать, хотя и отводил глаза:

— И я в телефонах разбираюсь, вот и начинил корпус, телефон с взрывчаткой Нинке подкинул, так вот.

— Почему Нине-то? — утомленно спросил сыщик.

— Ну а как! Денис подозревал ее в неверности, вот нашел незнакомый, левый, то есть телефон — ага, значит, по нему ведутся тайные разговоры, или что. Нажал на кнопку, чтобы включить — ну и вот…

Наконец он иссяк, замолчал, глаза в пол.

— Что у тебя в рюкзачке-то? Сухари, небось?

— Ты вот беспокоился, что поселковое крестьянство надо мной смеяться будет.