Работа со свидетелем все-таки, дело деликатное…

Он не договорил и замолчал, поскольку к машине подошла незнакомая особа. Неопределенного возраста, худенькая, бледненькая, с короткой по-мальчишески стрижкой. На симпатичном носике не по сезону веснушки и неожиданно современные очки. При взгляде на нее приходило на ум слово «простенькая».

«Губы тонковаты, — заметил Лев Иванович, в силу особых обстоятельств искушенный в вопросах женской красоты, — наверняка сплетница. Держится скромно, но ощущается уверенность… учительница? Медик?»

Поздоровавшись с Крячко, пришелица сообщила:

— Станислав Васильевич, я как раз привела ее из поликлиники, мы дома.

Голос у нее негромкий, но ясный, отчетливый, с чистой дикцией, как-то сразу становилось ясно, что может она заставить себя слушать.

«Нет, скорее преподаватель».

— Спасибо, что позвонили. И она не против поговорить? — уточнил Крячко.

— Что вы, она будет только рада.

— Вы так считаете или?..

К немалому удивлению коллеги, Станислав перехватил тоненькую ручку и от души ее чмокнул:

— Благодарю вас, вы бесценный человечек!

Однако та оказалась крепким орешком. Признательность приняла, но таять не спешила, лишь заметила:

— Просьбу вашу было непросто выполнить, зато более полезного для вас человека и представить сложно. Она завуч нашей школы, около полувека на посту.

— Всю подноготную ведает?

— Совершенно верно. Если она не знает, никто не знает. К тому же она была классным руководителем… — Тут она, увидев в машине Гурова, смолкла, наклонилась и довольно бесцеремонно принялась его разглядывать.

И Лев Иванович, получив возможность рассмотреть Стасова информатора лучше, не мог не отметить: губительное обаяние коллеги распространяется на все слои дамского общества.

«Ах ты старый ловелас. Ведь это явно учительница, и не из простых. Строгая особа. Ишь как смотрит, точно пытаясь припомнить, чей я папаша. И ведь не стара еще, хотя засушила себя порядком. А может, и по юности не цвела…»

По глазам новой знакомой — очень светлым, почти бесцветным, и потому зрачок зиял, аки прицел, — было понятно, что и ей Лев Иванович не особо по нраву. Обратилась она к Крячко:

— Простите, а это?..

— Коллега мой, Гуров Лев Иванович, настоящий полковник, — отрекомендовал Станислав.

— Как прикажете. Мне кажется, к вам рановато еще по отчеству обращаться, — улыбнулся Гуров.

Нет, не прокатил пробный шар, строга Елена Васильевна. Крепкий орешек, к голубым глазам и открытым улыбкам устойчивая.

— В возрасте моем сомневаетесь? Прошу.

Нет, все-таки некое кокетство в ней присутствовало, иначе к чему пихать паспорт тому, кто не просит? Но раз уж настаивает.