Почему нужно ждать до завтра?

– Ему так удобнее, – пожал плечами Александр Иннокентьевич. – Он сказал, что хочет еще поработать над текстом, вылизать его. Вполне понятно. Что тебя так удивило, я не понимаю. В конце концов, у него оплачено еще четыре дня.

– А как он себя чувствует?

– Не жалуется. Послушай, что мы ему даем? Какой вариант?

– Был сорок седьмой, а последние два дня – пятьдесят первый.

– Отлично! Просто отлично! – Бороданков потер руки, снова схватил жену в охапку и расцеловал в обе щеки. – Конечно, этот юрист чувствует себя неважно, это невооруженным глазом видно, хоть он и не жалуется.

Но у него по истечении десяти дней еще достаточно сил для того, чтобы уйти. Это значит, что сорок седьмой и пятьдесят первый варианты наиболее близки к тому, что мы ищем. Мы уже на пороге, Оленька, осталось совсем немного. Еще чуть-чуть, еще одно усилие, еще один рывок – и мы с тобой победители. Ты понимаешь? Мы с тобой – победители!

– Да, Саша, – повторила она шепотом, глядя прямо в глаза мужу. – Мы с тобой – победители.

Она прижималась к нему все крепче, не отводя глаз от его лица, и уже через минуту Александр Иннокентьевич лихорадочно расстегивал на ней халатик, под которым ничего не было, кроме чисто символических кружевных лоскутков и тоненьких шнурочков, призванных обозначать дамское белье.

Он обожал такие моменты, когда Ольге удавалось зажечь его в самых сложных и неподходящих условиях. Бесшабашна только неопытная молодость, а с возрастом начинает мешать все, даже легкий шум, даже запах, не говоря уж о людях, которые постоянно ходят мимо двери. И если Ольга могла спровоцировать его на занятия любовью среди бела дня в рабочем кабинете, где не было удобной широкой кровати и чистого белья, значит, он еще – ого-го! Он еще может. Потому что он – победитель.

* * *Едва отдышавшись после бурного любовного экспромта, Ольга отправилась к Оборину. Юрий по-прежнему лежал на кровати, и ей даже показалось, что он не пошевелился с того момента, как она ушла от него утром. Похоже, у него сильная слабость, но он почему-то не хочет говорить об этом. Вот и Сашу ввел в заблуждение. Конечно, Саша видит, что Оборин чувствует себя неважно, но она-то знает, что на самом деле он чувствует себя очень плохо. Потому что микстура, которую он пьет, является не сорок седьмым и не пятьдесят первым вариантом лакреола, а старым, имеющим номер двадцать четвертый.

И если принимать ее семь дней подряд, то летальный исход гарантирован. На восьмой день наступают необратимые изменения, и потом уже пей – не пей, а конец один. Дня через два.

– Бороданков сказал мне, что ты хочешь выписываться завтра, – начала она без всяких предисловий.

– Да, – подтвердил Оборин. – А что тебя беспокоит?

– Но мне казалось, мы договорились… – Она растерялась.