И только сейчас заметила, что на моём запястье ничего не было. — Где браслет? — заорала я на гномошарика так, что он аж подскочил.

— Да не знаю я! — пугливо огрызнулся тот. — Эта полоска сама отвалилась! Ценности в ней — ноль, я не стал поднимать, — отодвинулся он от меня подальше, в самый угол кареты.

Нет-нет-нет! Тихо, Сир, спокойно. Отставить панику. Макс жив. Он не может умереть. Просто не может, и всё тут. Наверняка меня хватились уже утром, и связались с Коулом. И с Эйверином. И Джулианом. Должен же быть предусмотрен в этой адовой Программе какой-то протокол отмены или приостановки.

А Кристиан? Интересно, успел ли он похоронить отца до того, как ему сообщили о моей пропаже?

Сколько же людей я подставила своей глупостью… Надеюсь, Кристиан не прикончит моего связиста, который по неопытности передал мне тот файл.

Но ругать себя я буду потом. А сейчас надо сосредоточиться. Убивать меня не собираются, это очевидно. Иначе расправились бы со мной уже у стены моего замка. Так чего они хотят? Мести Кристиану? Без сомнений. Чтобы я передала им власть над тремя королевствами — Эльдией, Лионезией и Ксандрией? Уверена, что да.

Интересно, кто зачинщик моего похищения: Ксендел, Ашерон или Тириан? Накрыть бы всех этих трёх выродков прицельным ракетным ударом…

Если подумать, то у каждого из этой троицы есть только один шанс прибрать к рукам мои владения — это стать моим мужем. Интересно, чем они будут меня шантажировать, и кто из них будет претендовать на роль моего супруга? Ксендел? Тириан? Или вдовец Ашерон?

Удивлюсь, если они ещё не разодрались между собой. Быть монархом трёх королевств (а в случае с Ашероном — четырёх, включая Вестрок) — это слишком большое искушение, где даже вчерашние союзники могут быстро стать врагами.

Только бы Макс не погиб…

— Разверни повозку! — обратилась я к гномошарику, который всё это время с опаской таращился на меня из угла. — Верни меня назад по-хорошему. Ты же разумный и очень практичный гном. Мой жених Кристиан заплатит тебе за моё возвращение огромную сумму. Иначе можешь считать, что дни твоей жизни сочтены.

— Не могу, королева. У них моя дочь, — отвернулся он к стене.

Карета неожиданно остановилась. Упитанный гном пулей вылетел наружу, и внутрь вошёл высокий, довольно симпатичный брюнет, напоминающий Кристиана формой носа и упрямым квадратным подбородком. Вот только взгляд его чёрных, как бездна, глаз мне не понравился: пристальный и наглый, он вызывал во мне чувство отторжения и желание держаться от этого типа подальше.

— Тириан… — презрительно скривилась я.

— А ты ещё красивее, чем я думал, — посмотрел он на меня так, что я почувствовала себя совершенно раздетой.