— Привет, ну как вы тут? — каждый раз я ощущал щемящие чувства внутри, когда смотрел на Марка и еще до конца не понимал, как реагировать на весь этот хаос, что творился внутри. — Врач уже был? — поинтересовался я.

— Я нормально, а врача еще не было, — он покачал головой.

Выглядел Марк и в самом деле еще ничего, я ожидал увидеть куда худшую картину. Сейчас проверим в каком состоянии была Ульяна. Я прошёл в квартиру, закрыл за собой дверь, разделся и направился в ванную. Вымыл руки и на секунду застыл у открытой двери в комнату Ульяны. Затем подошёл к кровати, наклонился, потрогав ее щеки и лоб.

Они были горячими, а на неестественно бледном лице горел яркий румянец. Обеспокоенным взглядом я какое-то время смотрел на нее, а потом повернулся к Марку, который стоял рядом.

— А у тебя есть температура?

— Нет, горло першит и насморк немного, — сын качнул головой.

— А мама давно спит? — он кивнул.

— С самого утра как тебе позвонила… — задумчиво отозвался он.

Тяжело вздохнув, я поднялся на ноги еще раз окинул Ульяну внимательным взглядом. Ладно хоть позвонила. Эта гордячка вполне могла бы умереть, но не попросить у меня о помощи.

Все бы отдал, чтобы иной раз узнать, что творилось у нее в голове. Насколько же разными были две сестры. Мне потребовалось время, чтобы рассмотреть доброту, открытость и искренность Ульяны. В ее поведении и общении не было ни грамма наигранности, от которой у меня уже оскомина появилась на зубах за годы брака с Аллой.

Я вышел из комнаты и набрал врача еще раз, пообещав двойную оплату за срочность, сбросил звонок и поглядел на Марка, который ходил за мной хвостиком и жаждал моего внимания.

— Я хочу кушать, но еще не научился пользоваться новой микроволновкой… Маму мне было жаль будить, а все бутерброды, какие она приготовила утром, я уже съел… — он виновато улыбнулся, а я снова почувствовал, что хочу обнять его.

— Значит, идем разбираться вместе, — я посмотрел на сына заботливым взглядом.

Где же их угораздило подхватить болезнь? Неужели так проходила акклиматизация? Или нагулялись на улице?

— Ты сегодня больше не поедешь на работу? — спросил Марк, а в его голосе послышалась надежда.

— Какая уж тут работа. Маме плохо, ты тоже болеешь.

Мои дела подождут.

— А дома… меня никто не ждет.

Я почти не обманывал ребенка. Алла странно затихла, отец был под присмотром врачей в больнице, и шел на поправку. Казалось, что жизнь потихоньку налаживалась.

Я посмотрел на Марка, чувствуя, как в груди с левой стороны странно тянет и обнял его.

— Мне нравится, когда ты приезжаешь, и маме тоже… Хоть она ничего и не говорит, но я вижу, как она потом ходит с улыбкой.

Что-то новенькое… Нет, конечно, я не маленький мальчик, как Марк, и понимал много больше.