Мне стало совсем не жалко ее, а, наоборот, в одну секунду я разозлилась, по-настоящему разозлилась.

– Полина Алексеевна, об этом можете поговорить со своим сыном. Кому что интересно и кто чем в состоянии помочь. Мне помнится, вам многое было любопытно в этой жизни.

Выплеснув злобу, я тут же осеклась и со страхом посмотрела на показатели пульса и давления. Но разговор приводил Полину во все большее оживление, и на мое высказывание она неожиданно улыбнулась, уверенно и широко. Давление приблизилось к ста двадцати.

– Как-то с тем водилой-пьяницей вы были поувереннее в себе. Если бы не медсестра, так ваша теплая компашка присудила бы высшую меру наказания без суда и следствия. Разве не приятно быть богом? Но дело не только в вашей гордыне, Леночка.

Мне стало совершенно не по себе. Вот она, гипоксия головного мозга: личность меняется, как будто прежнего человека и не было.

– Где есть врач – там и кладбище, Полина Алексеевна, мы с вами это уже обсуждали. Мое не такое уж большое.

Она продолжала довольно издевательски улыбаться, шепот стал совершенно четкий.

– Ну, это пока. Однако вы и правда идете по жизни с флагом спасения человечества от всех видов страданий. Даже теперь. Хотя не первый год в бою, как говорится. Это же совершенно очевидная чушь – спасать людей от самих себя. Бессмысленно. Теперь мне, как никогда, ясно: сознательная биология – это тупик. И уж никак не вершина развития живой материи. Однозначный и совершенно не оправдавший себя эксперимент.

С каждой секундой становилось все более страшно и непонятно. Вспомнила, как заведующая неврологией показывала мне тяжелых инсультных больных. Бывало, перед самой смертью как будто приходили в себя на пару часов, казалось даже, что случилось чудо, а потом все происходило катастрофически быстро.

– Очень удивительно слышать от вас взывания к Господу, Леночка.

По спине потек холодный пот, сердце стучало, как отбойный молоток.

– Елена Андреевна, ну прекратите уже так совершенно по-дурацки тормозить, сколько можно?

– Долго соображаете, Леночка. Хотя, может, это и хорошо – выраженный инстинкт самосохранения.

– А что надо-то, собственно, а? Простите, вы же не представились, с кем имею честь общаться? Так понимаю, это уже не Полина Алексеевна…

– Попробуйте мыслить шире, вам же это доступно. Существовать можно не только как конкретный персонаж. Наверное, слышали про всякие интересные догадки про неопределенность с количеством измерений в этом мире. Никак не могут посчитать. Забавно, правда? Биология все же очень ограниченное поле, теперь-то вы и сами это понимаете, надеюсь. Медицина как раз дает такую возможность – осмыслить хрупкость вашего бытия, так сказать.