Тут сын вошел, и то ли это ее еще больше сбило, то ли уже просто понесло. Она головой машет, смеется: «Я вот что вам, Елена Андреевна, скажу… Не были бы такой дурой, помогли бы по-настоящему… вот что… а ведь обещали, обещали мне не врать… А теперь вот, капельницы ваши дурацкие… И все знают, что ничего уже не будет, и все равно ведь продолжают… Ну что за паранойя, честное слово… Так что обманули вы меня, Елена Андреевна… именно тогда, когда правда надо помочь. А я-то думала, что вы можете в отличие от других… значит, ошиблась… ошиблась я в вас, Леночка. А это как раз про мужество – помочь уйти, когда уже невозможно и незачем».

Я ее кое-как за голову взяла, влила насильно валерианы с пустырником, но она все равно еще минут десять все про то же бубнила, что вы якобы ей обещали и не пришли, ну и все такое. Сын, как истукан, стоял около кровати и все это слушал. Вообще, вы знаете, странный тип, даже на кровать не присел, мать за руку не взял. Ну, это их дело. Так вот, Полина когда немного успокоилась, он говорит вдруг: «Про что это она, вы не в курсе? Что ей Сорокина обещала, я так и не понял? Помощь в чем, уж не на тот свет ли отправиться?» Я ему, конечно, объяснила, что такого просто не может быть, потому что я все время, пока вы ее навещали, была в комнате и все слышала. Не было ничего такого. Он вроде как сам не очень-то в эти мысли о помощи, сами понимаете в чем, поверил, вроде все выслушал, а потом молча развернулся и дверью как шандарахнул! Звоню вас предупредить: не приходите сюда больше. Кто бы ни позвал, я-то точно не позвоню. Не приходите.

– Я поняла. Спасибо большое вам, Света. Держитесь. Если что надо, звоните. Я хотя бы по телефону вам помогу.

Может, кого-то на дом попрошу прийти. Сама, конечно, уже не приду, сынок там и правда специфический. Спасибо.

– Да не за что. Всегда так. Не делай добра, как говорится.

– Слава богу, это не всегда так. Я вам советую вызвать простого участкового врача, причем как можно быстрее. Думаю, вам скоро простая валериана перестанет помогать, и понадобится что-нибудь покрепче, чтобы снимать эти приступы возбуждения. А то, что покрепче, – только по рецепту, сами знаете. Сколько это еще продлится, неизвестно.

– Завтра скажу об этом сыну, пусть сам решает.

Спокойной ночи вам.

– Чтобы не расстраивать твоих мозгоправов, будем считать, что ты спишь, Елена Андреевна.

Свет от торшера чуть размывал темноту, Катька сопела, отвернувшись к плотно зашторенному окну. Слова донеслись вполне отчетливо, и долго искать их источник не пришлось. Полина сидела на прикроватном стульчике, в темном спортивном костюме с накинутым на голову капюшоном. Коленки подтянула вверх и обхватила их руками. Весьма спортивная поза для почти полностью парализованной больной. Смотрела хитро и весело.