В его руках она казалась совершенно беспомощной и лишь теперь сообразила, что до сих пор рядом всегда бывал кто-то из близких — отец, брат, Син. Кто-то, к кому можно броситься в поисках защиты. Теперь она была одна.

Грешем ослабил хватку и позволил девушке сползти по его груди на пол. Этот ловкий маневр задрал спереди все ее юбки и почти полностью обнажил ноги. К тому же Грешем набросился на нее с поцелуями. В этих медвежьих объятиях невозможно было шевельнуться. Честити попробовала сжать губы, но большой палец перебрался с подбородка вверх и разжал их.

Потом, впервые в жизни, во рту оказался чужой язык.

В этом было что-то сродни насилию, но особого рода. Помимо воли оно рождало отклик, рот становился все податливее, губы трепетали на грани того, чтобы ответить на поцелуй.

— Так-то лучше, — сказал Грешем, отстранившись. — Но к чему эти ужимки? Что, ты уже подыскала кого-нибудь?

— Да! Да! — обрадовалась Честити.

— Ничего, он не станет возражать.

Рука легла на грудь и сжала — слишком сильно, до боли. Робкая тень наслаждения растаяла, сменившись страхом. А если он навалится на нее прямо здесь, при всех?! Честити откинулась назад, насколько это было возможно.

Грешем воспользовался этим, чтобы покрыть поцелуями ее шею. Нужно было что-то придумать, и поскорее.

— Милорд, мой кавалер обещал принести что-нибудь съестное. Я умираю с голоду! Накормите меня — и я ваша!

— Всегда к твоим услугам, — пробормотал офицер. — Накормлю прямо здесь и сейчас, дай только расстегнуть брюки. Смотри, что у меня есть!

Он прижал ее руку к выпуклости внизу живота. Честити ахнула: такое может разорвать пополам!

— Что, нравится? — гордо осведомился гигант. — Поработай немного ротиком, и наешься до отвала.

«Полный ротик молочка»! Даже в своем неведении девушка сообразила, что это может означать, и ее чуть не вывернуло наизнанку.

— Для начала я бы предпочла крылышко жареной куропатки!

На деле Честити предпочла бы спрятаться под кровать в спальне Хедерингтона. Она уже узнала все, а нервы сдали так, что хуже некуда.

Однако отделаться от Грешема было не так-то просто. Увлекаемая из галереи, Честити в панике вопрошала себя, что толку, если никто не покусится на нее в обществе этого верзилы, когда он сам собирается на нее покуситься? Даже если выскользнуть у него из рук, далеко не убежишь.

Закричать? На помощь могут явиться Форт или Родгар, и ее маскарад будет разоблачен. Это пугало сильнее, чем угроза надругательства. Возможно, если убедить Грешема в своей готовности, он отправится на поиски еды и даст ей шанс сбежать?

Вся во власти лихорадочных, панических мыслей, Честити не обращала внимания на окружающее и подпрыгнула, когда рядом раздался многоголосый рев.

— Театр, моя сладенькая, — объяснил Грешем.