Хотелось предстать перед Сином Маллореном в своем истинном облике, сойтись лицом к лицу как женщине и мужчине, даже если для этого придется раскрыть свою постыдную тайну.

— Я мало знаю детей.

В этом Честити не кривила душой: ей не позволялось видеть даже племянника.

— Я тоже, — сказал Син. — Думаю, будь вокруг меня толпы детей, я бы от них быстро устал, но вообще дети вносят в жизнь свежую струю.

— Верно, — задумчиво согласилась девушка. — Как летний утренний ветерок, как фонтан в жаркий день. На полях сражений дети, должно быть, вспоминаются как неотъемлемая черта мирной жизни.

— Вот уж нет! — хмыкнул Син. — Когда страна охвачена войной, там повсюду голодные, оборванные, пронырливые ребятишки. Такое впечатление, что ад разверзся и выпустил всех своих чертенят. И жалеешь, и досадуешь на них. Впрочем, не стоит все сваливать на войну. Взгляните на мальчишку там, на углу.

Честити повернулась. У фонаря стоял оборвыш лет восьми, с метлой. При появлении прохожего он бросался мести кусок тротуара и ловко подхватывал брошенную монетку. Девушка не раз видела таких, но просто не думала о них как о детях — уж слишком знающий, плутовской был у них вид.

— Ну? — полюбопытствовал Син. — Душераздирающее зрелище, верно? Смотрите дальше.

Мальчишка подхватил пенни, брошенный клириком в дорогой сутане, и подобострастно улыбнулся, но потом сделал у него за спиной неприличный жест.

— Видите? Мир полон детей, но дети бывают разные. Впрочем, жить хочется всем. — В этот момент они приблизились к маленькому оборвышу. — Что, парень, дела идут?

— Когда как, капитан, — ответил мальчишка.

— Вот держи! — Син бросил ему монетку. — За то, что разбираешься в нашивках.

— Благослови вас Бог, милорд! — сказал оборвыш, ухмыляясь на шестипенсовик. — Просто я ловок угадывать.

Они пошли дальше, провожаемые пылкой благодарностью.

— Когда есть шанс походить в благодетелях, трудно удержаться от искушения, — заметил Син. — Интересно, чего в этом больше — великодушия или мании величия?

— Если мания величия кормит голодных, что в ней плохого?

— Голодным он не выглядел и наверняка истратит деньги на джин.

Честити ожидала, что они направятся прямо на постоялый двор, но оказалась перед зданием с вывеской «Банк Дарби».

— Что мы здесь делаем, милорд?

— Ломимся в двери, — сказал Син и в самом деле громко постучал.

— Но ведь банк уже закрыт!

— Судя по звукам, там кто-то есть.

Как хорошо быть богатым и влиятельным, подумала девушка с кривой усмешкой. Таким позволено все.

— Я Син Маллорен, — объявил Син рассерженному клерку, не дав сказать ни слова. — Мистер Дарби еще не уходил?

Все сразу изменилось, как по мановению волшебной палочки.