К тому же вы ошибаетесь, называя ее репутацию безупречной. Полсвета знает, что это обычная потаскушка, но находит забавным притворяться, что это не так. Кстати, они знали и то, что вы ни в чем не виноваты — у высшего света нюх как на порок, так и на добродетель, — и вволю позабавились, бросая камни в невинную жертву. Жертва время от времени необходима — на алтарь добропорядочности, чтобы удостовериться, что условности все еще в силе. Так устроен свет.

— Вы тоже к нему принадлежите!

— Я его столп, — добродушно подтвердил Родгар. — Однако в отличие от некоторых я не обижаю невинных.

Он вдруг приблизился к Честити, поднял ее лицо за подбородок и коснулся губ губами.

— Временами я почти завидую брату…

В этот миг она всем существом ощутила присутствие Сина в кабинете, отпрянула и повернулась.

— Я вижу, процесс восстановления твоей репутации идет полным ходом, — заметил Син таким ледяным тоном, который не удался бы и Родгару. — Удачная мысль, брат! Никто не посмеет усомниться в добродетели супруги маркиза Родгара.

— Не в моем присутствии, — согласился тот. — Однако нас больше занимает то, что говорится за спиной.

Честити ощущала себя ягненком между двумя волками. Родгар адресовал Сину такой взгляд, что ее бросило в дрожь.

— Если ты способен усомниться в добродетели будущей жены из-за одного поцелуя, ты не заслуживаешь семейных уз. У меня есть для тебя поручение, но оно может подождать.

Дверь за ним закрылась, Син и Честити остались наедине.

— Черт возьми, я хочу знать, как далеко между вами зашло!

Пожалуй, это был подходящий момент навсегда избавиться от Сина… но и навсегда подорвать его чувство собственного достоинства.

— Между нами ничего нет и не было!

— Тогда откуда взялась эта булавка?

Про булавку Честити забыла и теперь невольно прикрыла ее ладонью, словно это могло что-то изменить.

— Родгар подарил ее мне в «Доме у дороги».

Ледяной тон Сина был невыносим. Вопреки всем доводам рассудка Честити хотела совсем иного — заботы, любви, доверия.

— Ни к чему делать скоропалительные выводы.

Она попробовала прильнуть к Сину, но он решительно отстранил ее.

— Почему Родгар подарил тебе булавку?

Она попыталась погладить его по щеке. Он отбросил ее руку.

— Почему он это сделал?!

— В виде платы за услуги! — не выдержала Честити. — Господи, что ты за болван!

— Болван и есть! Сколько ни ломаю голову, не могу взять в толк, как ты ухитрилась в ту ночь найти время и для Родгара!

— Ты не просто болван, ты не в своем уме! Родгар всего лишь поцеловал меня!

— И заплатил фамильной драгоценностью? — Син схватил Честити за плечи и больно сжал. — Я не настолько болван, чтобы этому поверить!

— Идиот! — Она изо всех сил ударила его веером по пальцам.