— С нашей первой встречи, — ответил он после короткого колебания.

— Что?! — Она широко раскрыла глаза.

— Не волнуйся, ты хорошо играла свою роль. Мне удалось разгадать правду по… отсутствию необходимых атрибутов.

Честити вспыхнула. Пока она подыскивала ответ, явилась служанка с завтраком: яичницей, колбасками, ломтями окорока и холодной телятины. От эля и сидра оба единодушно отказались, а когда снова остались одни, девушка поняла, что растеряла все слова. Положив себе щедрую порцию еды, она стала смотреть на него. Син тоже молчал.

— Скажи что-нибудь! — взмолилась девушка, измученная напряженной тишиной.

Хотелось о стольком расспросить его, и в первую очередь о Хлое. Но что, если он откажется отвечать? Или — еще хуже — даст чересчур исчерпывающий ответ?

Син поиграл вилкой и ножом и отложил их. Судя по всему, он был не более расположен к еде, чем Честити.

— Еще не зная твоей истории, я сообразил, что маскарад сильно облегчает тебе жизнь. Разумеется, можно было как следует нажать и вырвать признание. Но что потом? Как-то казалось, что это к добру не приведет. Я решил оставить все как есть, тем более что это было на руку и мне.

— То есть? — с подозрением осведомилась девушка.

— Позволяло лучше разобраться в ситуации, а заодно и в тебе. Допустим, я в первый же вечер объявил, что ты не мужчина. Что бы из этого вышло?

— Кто знает?.. — Поразмыслив, Честити пожала плечами. — Наверное, я оставила бы тебя у няни, привязанным к кровати.

— Так я и думал, потому и решил держать язык за зубами. Кстати, избавившись от меня, вы с Верити угодили бы в руки своих преследователей уже на другое утро.

Проголодавшись, Честити механически принялась за еду, но мысли ее были далеко: перебирала в памяти историю своего знакомства с Сином.

Неужели все пять дней он поддразнивал ее, как глупую, доверчивую гусыню? Шнуровка его юбок, бисквитик в Шефтсбери и тому подобное!

Честити устремила на Сина такой взгляд, что он заерзал на стуле. Губы его, однако, дрогнули в улыбке.

— Ты сам дьявол! — прошипела она. — Ты… ты…

Теперь он уже ухмылялся во весь рот. Этот негодяй вволю поиздевался над ней, а теперь еще и тешится этим! Вне себя от негодования, девушка схватила масленку и выплеснула содержимое на алый мундир.

За топленым маслом последовали сливки.

Поначалу ошеломленный, Син наконец вскочил со стула. С мундира текло.

— Разрази тебя гром, женщина!

Заметив, что Честити нацелилась на свою тарелку, он оттащил ее от стола.

— Ха-ха! Вы только гляньте на этого офицеришку! — Она подбоченилась. — Грязная подколодная свинья!

— Как, ты еще и обзываешься? — возмутилась Честити.

— Если уж подколодная, то змея. Свиньи не живут под колодами.

Син разразился заливистым смехом. Честити подумала, что сейчас точно лопнет от злости.