- У пхасцев бывает проказа, - попытался напугать меня Сорокин.

 Очевидно, мой побег из кино все же задел его самолюбие.

 - Ерунда, - бесшабашно сказала я, - у проказы двадцатипятилетний инкубационный период. Если я заражусь, то первые признаки проявятся аж в две тысячи фиг знает каком году!

 - Ну пошли, - без энтузиазма согласился Сорокин, и мы потащились по магазинам.

 Спустя час я устала, захотела есть и пить, но Гена бодро шагал от одной торговой точки к другой, отыскивая «антиквариат». Я боялась упустить хоть слово из его разговоров с продавцами, поэтому не рисковала даже отлучиться к палатке с мороженым. Несколько раз Сорокин с фальшивой заботой восклицал:

 - Дашенька, ты побледнела, посиди в кофейне, я к тебе присоединюсь через десять минут.

 Но у меня его вежливые предложения вызывали подозрения, я быстро отвечала:

 - Я всегда серого цвета, никогда не краснею и не загораю, сейчас великолепно себя чувствую, бодра и полна сил.

 И мы топали дальше. Еще через сорок минут Гена сменил пластинку:

 - Даша, давай ты попьешь чаю с пирожными за мой счет! А я пока сношусь вон в тот совсем уж грязный магазинчик.

 Во мне проснулась хорошо натренированная охотничья собака. Раз жадный Гена решил потратиться на стакан чая и сладкое, значит, он очень-очень не хочет, чтобы его спутница зарулила в «совсем уж грязный магазинчик».

 - Нет, - с небольшой долей злорадства ответила я, - одна в кафе я не останусь!

 - Потом не жалуйся на противный запах, - недовольно протянул спутник и повел меня через площадь.

 Несмотря на утро, солнце нещадно палило, я тащилась за Сорокиным, проклиная сотрудницу турагентства, перепутавшую двух Даш Васильевых, Дегтярева, который свел меня с Фроловым, лысого Никиту, уговорившего меня на дурацкую авантюру, осмий, всех контрабандистов на свете и собственную мягкотелость.

 - Вау! - воскликнул вдруг Гена. - Можешь оказать мне услугу?

 - Мы стоим перед магазином, который торгует национальными пхасскими платьями для свадеб, - зачастил Сорокин, - одна моя клиентка просила привезти ей прикид. Здесь он не такой дорогой, а в Москве на две тысячи евриков тянет. Можешь примерить шмотку? Дама твоего тощего размера. Ну плиз!

 Я не усмотрела в просьбе Геннадия ничего необычного, даже хорошо, что могу помочь предполагаемому контрабандисту. Долг платежом красен, потом буду везде ходить с Сорокиным, а он из благодарности не рискнет от меня отделаться. Рано или поздно я увижу того, кому Гена передаст радиоактивный изотоп.

 - Отлично, - обрадовался Сорокин и втолкнул меня в мрачный магазин, более смахивающий на убежище Бабы Яги, чем на торговую лавку со свадебной атрибутикой.

 За прилавком сидела крючконосая старуха.

 - Хале маннам? - спросила она Геннадия.