Дани опустила глаза на свои руки, снова подняла глаза на мужчину. Тот улыбался ей странной, слишком приветливой улыбкой. Руки у нее не дрожали, и она сумела не отвести взгляд, но колени под юбкой ходили ходуном.

Доктор обернулся к своему пиджаку и вытащил из нагрудного кармана небольшую стопку листочков бумаги. Потом пошел к ней, сжимая бумажки в руках, но, не дойдя нескольких шагов, остановился и протянул к ней руку. Глазами он указал ей на то, что лежало у него на ладони, и она, увидев это, похолодела. То были написанные ею надгробные слова. Те, что она писала для всех покойников.

– Я вас пугаю? – спросил он. – Прошу прощения. – Он опустил руку и поправил очки на носу, словно собираясь прочесть ей все, что она писала. – Здесь только те, что мне больше всего понравились, но я прочел их все. Я уже несколько лет их читаю. И всякий раз думаю о вас. – Он прочел вслух несколько листочков. Она помнила их все наизусть. Он забрал их у ее мертвецов.

– Я заметил, что мы оба питаем склонность к Эмили Дикинсон. Она остроумная. И странная. Мне кажется, она была вроде нас с вами. «Я никто. А ты кто? Может быть, тоже никто?» – процитировал он. – Согласитесь, что этот морг – дом для тех, кто был и остался никем. Но мы с вами очень серьезно относимся к своему делу. Благодаря нам те, кто был никем, обретают новую ценность. – Он улыбнулся и мотнул головой. – Вы даете им всем имена, дарите жизнь. Это меня восхищает.

– Не знаю, чего вы хотите, – прошептала она. – И зачем вы забираете у мертвых эти листки. У них ничего нет, а вы отбираете то немногое, что я сумела им дать.

– Вы так и не поняли, кто я такой?

– М-м… Так я и думал. – Он погрозил ей пальцем. – Не стоит врать о подобных вещах. Имена очень важны.

– Вы Фрэнсис Суини? – проговорила она. – Так вас зовут?

– Да. Я Фрэнсис Суини. Но друзья зовут меня Фрэнком. Я доктор Фрэнк. Вы тоже можете называть меня Фрэнком. Так звала меня ваша мать. – Он помолчал, а потом прибавил заговорщицким шепотом: – А я звал ее Нетти. – Он взмахнул одной из белых бумажек Дани с написанным ею надгробным словом и продолжал, уже громче, прежним веселым тоном: – Ту, другую, звали так же. Ту, что была завернута в покрывало. Я ведь ее забрал, знаете. Не смог удержаться, когда прочел ее имя. Хотя она была уже мертвая.

– Вы… забрали Нетти?

– Да. Несколько месяцев назад. Я припас ее для Элиота, но, кажется, слишком хорошо ее спрятал. Так что… мне пришлось перепрятать ее туда, где он сможет ее найти. – Он покачал головой, и на лице у него появилось снисходительное выражение. – Я оставляю ему подсказки… но он не может их разгадать. Зато вы, Даниела, сразу все поняли. Я прав? Уж вы-то меня понимаете.

Она не ответила. Она его совершенно не понимала.

Он улыбнулся и сунул написанные ею бумажки в карман штанов.