Руки извлекли из рюкзака кусок сыра и попытались запихать его в рот вместе с упаковкой. Причем рот был ничуть не против такого варварства: сам собой распахнулся пошире и собрался впиться в предложенное всеми зубами одновременно.

Читера от такой самодеятельности передернуло. Пытаясь вернуть тело под полный контроль, он заехал себе ладонью по щеке, после чего заорал так, что самому страшно стало. Очень уж болезненным оказалось это действие. Но мозги за счет усиления негативных ощущений встряхнулись изрядно.

Руки стали послушными, как и рот. Причем язык нащупал что-то инородное. Обожженные пальцы с трудом извлекли непонятный предмет, застрявший меж зубами. Глаз, таращась сквозь пелену слез, опознал клочок пластиковой упаковки.

Это что же получается? Руки и рот не впервые покушаются на содержимое рюкзака? Значит, до этого Читеру уже доводилось жевать продукты, не озаботившись избавлением от обертки?

Вот ведь чудеса. Он совершенно этого не помнит. Похоже, мозг не просто угнетен, он временами полностью отключается. Вот и остались дыры в памяти.

Однажды Читер уже использовал ядро регенерации. Простенькое, далеко не самое дорогое и не слишком эффективное. Он прекрасно помнил, что в тот раз, оставшись без еды, с симпатией подумывал о том, что зараженные, в сущности, ничем не отличаются от животных мясных пород. Даже если их убили пару недель назад и все это время держали на солнцепеке, это не делает их несъедобными. Запах, конечно, будет не очень, но ведь это такие мелочи. Да и нос можно прикрыть или дыхание задержать, пока жуешь.

На этот раз последствия куда плачевнее. Читер готов этот сыр не просто с упаковкой сожрать. Он и против рюкзака не против.

Ну да, зачем доставать продукты, если можно их уплетать вместе с ним.

Рот согласен жевать что угодно и с чем угодно.

Даже тушенку в банках.

Вместе с ящиками, в которые эти банки упакованы.

С вагонами, где ящики перевозятся.

Но Читер все же нашел в себе моральные силы и освободил сыр от упаковки, прежде чем позволил наконец зубам в него впиться.

Вкуса не почувствовал. Но все равно — высший класс. Блаженство. Даже боль устроила паузу, перестала терзать циркулярной пилой, на несколько секунд переключившись на ручной лобзик.

Регенерация у Читера разогналась до величин, когда новые клетки растут с такими скоростями, будто это не клетки, а воздушные шарики, надуваемые человеком с большим объемом легких. Процесс экстренного восстановления потреблял прорву энергии и материалов, из-за чего тело бил озноб и оно все время хотело поглощать пищу.

Почти без разницы — что, лишь бы жевалось и глоталось.

Как прекрасно, что рюкзак с продуктами не забыл. Без него — точно хана. Вернуться за оставленным добром уже не получится.