Нырнув под дубовую арку, а прошёл через длинный коридор, в котором гулко отдавались мои шаги, и, толкнув белую дверь с соответствующим обозначением, оказался в просторном клозете, облицованном синими плитками понизу, и голубыми — поверху.

Терпеть не могу писсуары. Во-первых, мешает, если кто-то встаёт рядом. Во-вторых, всё время опасаешься, что брызги мочи попадут на тебя. В общем, предпочитаю кабинки. Поэтому я заперся в дальней.

Минуты через две послышался щелчок входной двери. Просто щелчок. Ни звука шагов, ни дыхания вошедшего. Я настороженно замер. Только едва различимое журчание воды в стояке. Казалось, даже воздух в сортире загустел.

Застегнув молнию, я развернулся и присел. Дверь кабинки не была заперта, так что через щель можно было видеть почти всё помещение. Судя по всему, я находился в туалете один. Возможно, щелчок произошёл от сквозняка, толкнувшего входную дверь? Плотно ли я закрыл её за собой? Этого я не помнил. Чёрт!

Прошло около минуты. Надо было выходить. Я медленно отворил дверь и сделал несколько шагов по направлению к умывальнику. Все кабинки стояли нараспашку. Если бы кто-то вошёл в сортир, прятаться ему было негде. Видимо, я просто натасканный на то, чтобы повсюду и всегда подозревать опасность параноик. Да, прошлое не отпускает. Мало переродиться в теле японского подростка, чтобы перестать быть… тем, кем я был.

Лампа на потолке слегка мигнула и затрещала. За окном раздался крик вороны.

Открутив кран, я подставил руки под воду. Вымывшись, оторвал кусок бумажного полотенца.

Когда оно, скомканное, полетело в мусорку, лампа снова мигнула, пронзительно зашипела и погасла.

Я замер. Кожа уловила едва ощутимое движение воздуха, и я резко пригнулся, почти одновременно выбросив руку наугад. Кулак врезался в упругую плоть. Раздался протяжный вздох. Я мгновенно врезал снова — на этот раз уже ногой. Воздух слева от меня сгустился, стал красным, и я увидел знакомую человеческую фигуру.

— Как ты это сделал?! — прошипел, держась за бок, синоби. — Ты не мог увидеть меня!

— Громче сопеть надо! — ответил я, отходя от умывальника, чтобы увеличить место для маневренности.

— Я серьёзно спрашиваю!

— Мне насрать, если честно! Надо было взять пистолет и шмальнуть, а не играть в кошки-мышки.

Синоби осклабился. Его лицо было не совсем человеческим, как и весь облик. Словно из-под кожи то и дело проступали неровные костяные пластины, норовя вырваться наружу. К тому же, его окутывало алое сияние. Я решил, что так проявлял себя магический паразит, с которым ниндзя вступил в симбиоз, чтобы получить свои особенные бойцовские способности.

— Мне не нужна пушка, чтобы разобраться с тобой! — процедил он, принимая стойку для атаки.

— Ошибаешься, — обронил я.

Жаль, у меня не было при себе ствола.