Сколько там сейчас дают за превышение самообороны?

И удастся ли убедить суд в невиновности жены. А если грохнет кого-нибудь? Я ведь даже защитить не смогу. Придется Аню вызывать или обращаться к Денису Цесаркину.

— Тима, а у тебя случайно потайной комнаты нет? — интересуется Тор, въезжая в мой переулок. А там уже у ворот менты, скорая и журналисты, мать их за ногу.

— Что? — не понимая, смотрю я на друга.

— Значит, нет, — ощерившись роняет Витя.

«Щербинина!» — вспоминаю я горько.

Тачка тормозит у ворот. Выхожу в собравшуюся толпу зевак.

— Все будет хорошо, — поднимаю я руку в успокаивающем жесте.

Я, прежде всего, мэр. И каждый мой взгляд и поворот головы растиражируют десятки камер.

Телефон разрывается от звонков.

Уже пошла информация. Сейчас восстанут и живые, и мертвые. Но мне плевать! Главное, Лера и дочки.

— Туда нельзя, — преграждает мне вход во двор бравый парень в камуфляже.

Что? Какого? Мне? В свой собственный дом? Серьезно?

— Тима, погоди, — зовет сзади Богдан. Торганов пересаживает его в инвалидную коляску.

— Что ждать? Уже дождались, — рыкаю я, даже не пытаясь сдержаться.

— Идет операция. Ты можешь помешать.

Операция! Голова идет кругом. Там Лера с дочками и Сайга. Иной раз проще сбежать, чем открыть огонь.

Лера моя точно оружия раньше в руках не держала!

Винтовка или пистолет решают все. Так обычно думают дилетанты. И ошибаются. И порой эта ошибка стоит им жизни.

Вооруженный человек слишком самонадеян и может натворить глупостей.

Со стороны дома мимо меня проходит крепкий мужик в подполковничьих погонах.

— Даня, а где хозяин дома? Женщины изнутри не открывают. Говорят, ждите Тимофея.

Со всех ног бросаюсь во двор. Мимоходом оглядываю двух тварей, что с заведенными назад руками навзничь лежат на земле. Сейчас бы дать в морду. А потом еще о стенку припечатать, чтоб разговорчивыми стали! И доложили бы, кто послал и зачем?

Но сперва я должен увидеть Леру и дочек. Прижать их к себе. Убедиться, что все живы и здоровы.

Взбежав по ступенькам, щелкаю брелоком. Терпеливо наблюдаю, как ползут вверх коричневые полоски ролл-ставень и со скрежетом поднимается вверх решетка, вовремя закрывшая дверь.

На автомате открываю замки. И чувствую, как мне в спину дышат силовики. Молодцы, ребята, успели.

Дергаю ручку. Но дверь не поддается.

— Лера, — стучу я в окно, выходящее на террасу.

В окне лишь на мгновенье появляется жена. Сосредоточенная и решительная. Упирается в меня напряженным взглядом и тут же бежит открывать.

А когда дверь распахивается, никого не стесняясь, прыгает мне на шею. И уткнувшись в грудь, ревет белугой.

— Тима! Тимочка! Ты пришел! — причитает она в отчаянии.

Отходняк. Иногда и взрослых мужиков ломает. А тут молодая девчонка!

Хотя нет. Мать, готовая убить ради своих детей.