Разве что иногда Фредди приносила на хвосте свежие сплетни: она была завсегдатаем нескольких самых крупных пабликов, посвященных Майклу, и упоенно собачилась там с каждым, кто осмеливался оставить критический комментарий о его работе или внешнем виде. Она была так активна, что Кармен, его пресс-атташе, едва не предложила Фредди сотрудничество. Майклу пришлось признаться, что «~*FireStorm*~» — это его сестра, ей девять лет, и ни о каком сотрудничестве даже речи идти не может.

— Я не читаю молодежные журналы, а в «Садоводстве» интервью с тобой не печатают, — сказала Эмма, подливая всем чай.

 — Хотя отец недавно похвастался — был целый разворот в «Топ Гир».

— Точно, помню, — Майкл заулыбался при воспоминании. — В октябре нас с Браном позвали сделать тест-драйв новому Астон Мартину. Ну, позвали меня, но он бы не простил, если бы я не выбил ему место. В материал он не попал, но счастлив был… — Майкл поймал молчаливую предупредительную улыбку матери и на лету поправился: — как енот в мусорном баке.

Фредди расхохоталась так, что начала икать.

Кристофер вернулся, когда Майкл после бессонной ночи и длинного перелета уже чувствовал себя осоловевшим.

Они обнялись, а когда разжали руки, Кристофер сразу кивнул Майклу на лестницу:

— Иди, спи. Потом все расскажешь.

— Успею выспаться, — отозвался Майкл. — Как вы тут? Все в порядке?

— Все у меня в порядке, — шутливо отпихнул его Кристофер.

— Знаю я твой «порядок»!

Майкл не поверил, оглянулся на мать. Та кивнула, подтверждая, что никто ничего не скрывает.

Кристофер, при всей своей безмерной любви к семье, старался ограждать их от волнений, умалчивая о своих неприятностях. Чтобы не беспокоились, понятное дело.

И однажды он домолчался до инфаркта. Слава богу, Майкл к тому времени уже перебрался в Америку — оплатить отцу операцию в частной клинике, без очередей, ему было по силам.

Он с ужасом думал о том, что было бы, если бы он не смог. Если бы не выбился, если бы остался там же, где был — механиком в автосалоне, сорок тысяч в год плюс страховка.

И каждый раз, переживая заново этот ужас и чувствуя, как он отступает, он понимал: вот ради чего это все.

Ларри. Виктория. Бесконечная потогонка, съемки, Зак, нервы.

Ради того, чтобы Фредди ходила в прекрасную школу и жила в безопасном районе, где по соседству у нее не будет ни наркоманов, ни воров, ни банд.

Ради того, чтобы Фредди дружила с девчонками совершенно иного круга, чтобы она никогда даже представить себе не могла, что такое — сидеть с подружками в кафе над единственной чашкой кофе, пока те лопают десерты и запивают их каппучино.

Ради того, чтобы мать занималась домом, дочерью, мужем — и была счастлива. Ради того, чтобы она могла заниматься любым хобби, сколько бы оно ни стоило.