Майкл нехотя взял протянутую толстую пачку листов, положил перед собой на край стола, сдвинув нетронутую тарелку.

— Отсюда, — Джеймс подался вперед, перелистал, ткнул пальцем.

У него были ухоженные руки, это вдруг так отчетливо бросилось в глаза. Ровный гладкий ноготь с аккуратным, еле заметным белым краем, длинные фаланги, красноватые костяшки. Майкл смотрел на его кисть, как заколдованный, следуя взглядом за рельефом еле заметных линий на коже, будто они составляли какую-то секретную карту.

— Хорошо, — заторможенно отозвался Майкл. С усилием перевел взгляд на текст.

НАТ. ПРИСТАНЬ В КОРКЕ, ДЕНЬ

Эрик держит под уздцы лошадь, пока мр. Мэттью руководит погрузкой багажа в коляску. Терренс подходит ближе, гладит лошадь по носу.

Вы не уступите ее мне? Боюсь, меня укачает в этом…

(Терренс оборачивается на коляску)

…экипаже. Мистер Мэттью займет мое место — мистер Мэттью, прошу вас.

А мне вы предлагаете бежать рядом всю дорогу?

(с искренним великодушием)

Вы можете ехать внутри вместе с мистером Мэттью. После парома я умираю без свежего воздуха.

(тянется за поводом)

(уводя от протянутой руки морду лошади)

Когда мы прибудем в поместье, у вас будет сколько вам угодно свежего воздуха. Цапля не любит чужих рук, простите, мистер Эксфорд. Хотите подышать — садитесь к кучеру.

Прекрасно! Так и поступим.

Эрик отворачивается с выражением неприязни.

Майкл пристроил сценарий на край стола, чтобы было удобнее. Зачитался. Текст пестрел пометками и комментариями: что-то зачеркнуто, что-то подчеркнуто или обведено кружком. Встречались вклееные рукописные страницы (в наше время кто-то еще пишет от руки?..), а иногда целые сцены были размашисто перечеркнуты крест-накрест красным маркером, так жирно, что тот проступал даже на обратной стороне листа. Это явно был черновой рабочий экземпляр, и Майкл читал, с невольным интересом разглядывая следы вмешательства Джеймса.

Он делал текст лучше, определенно. Четче, яснее. Смешнее. Жарче. Он словно выжимал воду там, где она была не нужна — и дорисовывал картинку там, где она была суховата. Он делал диалоги хлесткими, чеканными, как серебряный доллар. Чем бы ни были заняты герои — каялись ли они, злились ли, дрались — от них невозможно было отвести взгляд.

Ларри считал, это было бы его лучшей работой?.. Нет, Эрик МакТир не мог быть его работой. Он мог быть только частью его сердца, и никак иначе.

Майкл перевернул последнюю страницу. Увидел ожидаемое слово «КОНЕЦ». Моргнул, ощущая себя вырванным из середины девятнадцатого века в начало двадцать первого. Закрыл сценарий, осторожно, будто тот был пергаментным.

— Это очень круто, — хрипло сказал он, не решаясь поднять глаз на Джеймса. — Правда. Очень сильная история.

Джеймс, кажется, облегченно выдохнул. Взялся за бокал вина.