– Пожалуйста.

Только тогда я отмерла, принялась быстро собирать свою одежду. Он не выходил из санузла, пока я стыдливо подтягивала чулки и опускала юбку. Моя кофточка больше не застегивалась, и я просто запахнула ее, сверху надела пальто. Я еле держалась на ногах, в теле еще дрожали отголоски оргазма. Но вместо того, чтобы нежиться в объятьях того, кто мне это наслаждение подарил, я убегала, как воровка. Дверь я просто прикрыла.

По дороге и уже дома я вспоминала и вспоминала это новое и странное чувство. Минуты, когда я отдалась его силе, напору и мужественности. Доверилась так, как никогда и никому.

Пусть и обезумев. Прошлое дарило сладкий хмель, а вот будущее очень пугало. Это не провокация в гостиничном номере и далеко не эротический сон. Я и мой босс целовались, касались друг друга самым откровенным образом и кончили почти враз. Как теперь быть?..

Но стоило мне пройти на кухню, как я немного отвлеклась от безысходных мыслей. Дверца нижнего шкафчика у батареи оказалась выломанной. Утром вроде бы все было в порядке.

– Мам, что случилось с дверкой? – крикнула я родительнице.

Однако прежде чем она откликнулась, пришлось повторить еще два раза.

– Алена, оставь меня в покое.

Теперь мама решила со мной не разговаривать? В душе заворочалась тревога. Я зачем-то вновь подумала об Олеге. Что бы он сказал, узнав, какие у меня дома проблемы? Дал бы совет или брезгливо поморщился от того, что я дочь уголовницы? Отбросив странные вопросы, я прошла в гостиную. Мама сидела в кресле, накрыв ноги пледом. На комнату опускался сумрак.

– Мам, ты хоть бы почитала или посмотрела телевизор.

Я щелкнула выключателем.

– Осточертел мне твой ящик!

Ее крик заставил меня вздрогнуть.

Внутри разлился холодок обиды. За что она так со мной? Как будто я виновата в ее нынешнем положении. Понимаю, у родительницы сдают нервы, но я тоже не железная. Конфликтовать я, впрочем, не стала, просто вышла и прикрыла дверь. Обнимая подушку в своей спальне, я вдруг осознала – сегодня в ванной Рижского я впервые за много месяцев по-настоящему расслабилась и забылась.

Впервые в жизни у меня случился секс, которого я не хотел. И желал больше всего на свете. Почти подростковый петтинг, а по степени удовлетворения настоящий секс-марафон.

Даже не помню, испытывал ли я когда-нибудь столько наслаждения. Впрочем, об этом я стараюсь не думать.

Я выставил Алену не только из чувства неловкости, но и из банального страха не выдержать и наброситься на нее вновь. Что-то подсказывает, она бы сдалась. В итоге ситуация зашла бы слишком далеко. Пока же, я очень надеюсь спустить дело на тормоза. Не стану увольнять ее и по плану подготовлю для Миши. Но немного позже, когда хоть один день не вспомню тугие бархатные горошины, упирающиеся в мою грудь.