Со всех сторон нас окружали огромные водные пространства, заросшие тиной, ряской, камышами, кочками. То тут, то там виднелись изрядные участки спокойной водной глади, над которой поднималась зеленоватая дымка. Местами имелись и лабзы — небольшие плавучие острова, удерживаемые корнями растущих на них деревьев.

Вокруг стоял запах стоячей воды, и было тихо — лишь в небе иногда голосили пролетающие косяки уток и гусей, направляющиеся на юг.

Церковь, к которой нас отправил призрак Чарышникова, кто-то додумался построить на острове — единственном твёрдом и сухом участке земли на десятки километров вокруг. И узкий мостик, по которому мы сейчас шли, был единственной дорогой туда. Но построили эту рухлядь, очевидно, ещё когда даже деда в проекте не было!

Машину пришлось оставить на краю болота. Спортивный мобиль не был предназначен для высоких полётов, а тут был либо мешались лабзы и деревья, либо вода вместе с ошмётками тины и переплетающихся трав могла попасть в турбины — и прости-прощай, шикарный автомобиль!

Так что мы пёрли на своих двоих.

— Зря от тех бродяг отказались, — произнёс дед, — Пустили бы их вперёд, чтобы разведали дорогу.

— Я уже и сам об этом жалею. С другой стороны — ты бы пустил их в своё авто?

— Нет конечно! Заказал бы такси…

— Представляю, с каким лицом таких клиентов встретил бы водитель!

Призрак Чарышникова и в самом деле предложил нам взять «его людей», в качестве «почётного эскорта», но я не стал принимать такой широкий душевный жест. Убитый некогда дворянин к концу разговора начал путать реальность и память о прошлом, так что не осознавал, что эти бродяги — не его подчинённые, и не всегда понимал, что вообще происходит.

А может, просто прикидывался дурачком — такой вариант тоже нельзя было отрицать. Вдруг бы эти бездомные попробовали напасть на нас ещё раз?

Нет, лишние проблемы мы были совершенно ни к чему!

Я дал деду один из своих пустых энергетических кристаллов. С его помощью дмитрий создал «якорь» и привязал призрака в одной из комнат особняка — чтобы тот не сбежал, чего доброго.

Мы миновали дышащий на ладан мост, и оказались на заросшей бурьяном, твёрдой земле. Никакой тропинки, ведущей к церкви, тут не было, так что пришлось переть прямо через высоченную траву.

Про себя я лишь матерился, и представлял, что сделаю с Чарышниковым, если он соврал.

Стены и купол постройки облупились, часть крыши обвалилась. Да и вообще — всё здание опасно накренилось, так, что грозило рухнуть в любой момент.

За аркой входа, где не было никаких дверей, обнаружилось большое, тоже заросшее высокой травой и молодыми деревцами помещение. Никакого намёка на обстановку — всё давным давно сгнило.

— Церковь явно старше нашего «заказчика», — заметил дед.