Впрочем, взгляды, которые то и дело метал в меня старшекурсник и его товарищи по команде, говорили о том, что при первом же удобном случае они отомстят.

Ничего, я буду готов.

— И всё же? — уточнил Зверь.

— У нас всё в порядке. Развиваемся, — ответил я, — И кстати… Я тут подумал — надо будет всем обновить амулеты, на класс помощнее. Знаю, это недёшево, но если ты составишь список, кто чем пользуется, может, я смогу предложить что-то получше?

— Да, я слышал, что ты с артефактами легко управляешься, — кивнул Зверь, — Думаешь сделать что-то для нас?

— Если получится. Время до игры ещё есть. И вот ещё что, Серый… Я тут послушал, и понял, что с нашего факультета на игры почти никто не ходит…

— Опять правду-матку рубишь? — насупился капитан, — Ну… Есть такое.

— В прошлом сезоне было много проигрышей?

— В прошлом? — горько усмехнулся Зверь, — Да за последние пять лет по пальцам одной руки слепого дровосека проще сосчитать, сколько раз мы победили! Ребятам… Не хочется смотреть на постоянные проигрыши.

Я видел, что капитану чуть ли не физически больно произносить эти слова. Он искренне любил чаробол, и я знал, что он хотел выиграть. И именно поэтому он прислушивался ко мне и говорил откровенно — потому что видел, что я тоже искренне заинтересован в победе!

Пусть причины для этого у нас и были разные.

— Значит, нужно это исправить, — улыбнулся я.

— Тебе надо сагитировать народ со старших курсов прийти на первую игру. Чем больше, тем лучше. Скажи, что будет куча бесплатного мерча для всех желающих, съёмки клипа в поддержку команды. А первыми-четвёртыми курсами займусь я. Сделаю основную работу и… Вложусь немного.

— Что ты задумал, Апостолов? — прищурился Серый.

Попрощавшись с капитаном, я поехал домой — но только лишь для того, чтобы собрать сумку с вещами.

В последнюю неделю, пока старался не высовываться, я довольно много общался с дедом, Дмитрием Яковлевым. Отец матери Марка тоже видел новости из «Империи» — и знал, что я как-то поучаствовал в произошедшем.

Я убедил старика, что со мной всё в порядке. Мы обсудили «чёртовых террористов», и Дмитрий поинтересовался, когда я собираюсь сдержать слово и навестить его.

Мне и самому это было нужно, так что я предложил ближайшие выходные — и дед с радостью согласился.

Так что сейчас, по пути домой в метро, я вызвал его по видеосвязи.

На линзах появилось изображение пожилого мужчины. С высокими, слегка обрыдлевшими скулами, курносым носом, мощными надбровными дугами, над которыми колосились лохматые седые брови, гусарскими усам снежно-белого цвета и пронзительными тёмно-синими глазами.

Он ослепительно улыбнулся — зубы, несмотря на возраст в семьдесят лет, у Дмитрия были как новенькие.