Тебе повезло, что закон оберегает подобных тебе переселенцев. Я лично подготовлю все документы. С этого дня ты студентка боевого факультета Магической Академии Вайланта, – сказал мне ректор прежде, чем ушёл, оставляя меня наедине с осознанием того, как сильно я влипла.

Открыв глаза в том же лазарете, что только что мне снился, я на пару минут снова ощутила себя той растерянной и одинокой девчонкой, едва попавшей на не слишком дружелюбную Сантарию, но мой милый Шиншик рассеял мои сомнения.

Всё уже было: и пять лет жёсткой муштры на чисто мужском факультете, и бесчисленные шутки на тему моей расы и возможностей, и бал, где я успела так феерично отличиться.

– Проснулась? Хорошо. Я уже смотался в нашу комнату и принёс тебе новые брючки и блузу, что мы недавно купили на ярмарке. Беги, умывайся. Сейчас будем делать из тебя красотку, – суетливо торопил меня фамильяр.

Всласть потянувшись, я громко зевнула, лениво опуская ноги на тёплые деревянные доски пола.

– Зачем? Ты и сам знаешь, что мне ещё дня два тут лежать, – спросила я, не впечатлившись странным настроением Шинша.

– Быстрее, я сказал! – забавно дёргая кисточкой на хвосте, торопил меня фамильяр. – Мадам Баймин уже приходила, проверяла твоё самочувствие. Говорит, что ректор пару раз спрашивал, во сколько к тебе можно заглянуть. Умывайся поскорей. Наверняка нас придут хвалить, надо же выглядеть соответственно! – распушил свою меховую грудь мой редкий и грозный зверь, как будто он лично воевал с теми наёмниками, а теперь был готов к получению лавров и всего, что к ним прилагается.

– Ладно, – вяло ответила я, не особенно надеясь на благодарность принцессы.

На примере моего общения с Дилентайном я давно уяснила, что дроу – одна из самых надменных и эгоистичных местных рас.

Решив, что мифические лавры, придуманные моим суетливым фамильяром, не стоят спешки, я забралась в большую полированную ванну и долго отмокала, мурлыкая себе под нос детские песенки родной Земли. С каждым годом, проведённом в новом мире, память стирала старые привычки, любимые мелодии, имена многочисленных друзей, но воспоминания о детстве я свято берегла.

Накрутив на голове тюрбан из большого полотенца и накинув чистый махровый халат, я вышла, всё ещё напевая «От улыбки хмурый день светлей», и встретилась со смеющимся взглядом профессора Закари.

– И чего ты так побледнела, конфетка? Сама же утверждала, что нужно делиться улыбками, – промурчал наглый оборотень, сгребая меня в свои медвежьи объятия.

– Профессор, – тихо пискнула я, обеими ладошками упираясь в широченную грудь мужчины.

– Для тебя Закари или Зак, моя малышка. Мы, кажется, уже этот вопрос обсуждали, – не впечатлился моим возмущением этот волчара.