Но как подсказывает мне мой жизненный опыт за этим не к ней. Она готова на брак по расчёту и выполнит все супружеские обязательства глазом не моргнув, по принципу стерпится слюбится, но с любимым по сеновалам валяться не станет.

— И тем не менее, вы мешаете, — нарочито поведя плечами, словно они затекли, произнёс Даудов.

— Полагаю, что сама Елена Владимировна либо не в курсе ваших планов, либо холодна к ним. Как я могу мешать тому, чего по факту нет?

— Послушайте, Ртищев…

— Нет, это вы послушайте. Не вам указывать как мне следует поступать, — перебил его я.

— То есть, вы испытываете к Елене Владимировне чувства?

— Сударь, остановитесь пока нас никто не слышит и не обращает на нас внимания.

Я связываю с ней определённые планы, но это не имеет отношения к романтическим чувствам, как в прочем и к браку по расчёту. В этом я даю своё слово.

— Позвольте вам не поверить.

— Да мне плевать, верите вы или нет. Я сказал, вы услышали, — пожал я плечами.

— Я требую чтобы вы оставили Елену Владимировну в покое.

— Мне тут на ум одна поговорка на ум пришла. Если вас незаслуженно в чём-то обвинили, то вернитесь и заслужите, — с язвительной улыбкой произнёс я.

Нет, ну, а что мне ещё остаётся делать-то. Этот придурок ведь не отступится, и будет быковать. Подумаешь, за прошедший год у меня сложилась определённая репутация. Даудов тоже не из трусливого десятка, и шпагой владеет вполне на уровне. Опять же, шансы погибнуть на поединке довольно невелики, вот многие и расслабились не в меру.

Царь батюшка заинтересован в храбрых и сильных одарённых, но он не готов терять их пачками из-за излишнего гонора. Вот и принял уложение о проведении поединков. Отстаивать свою честь с оружием в руках это даже не право, а обязанность каждого дворянина, но есть два непременных условия.

Первое, перед схваткой дерущиеся принимают блокирующее зелье не позволяющее использовать дар. Второе, поединки проводятся сугубо на шпагах и никак иначе.

— Слушай ты, голь перекатная… — ухватил он меня за шейный платок.

А вот теперь он меня достал окончательно. Не дав договорить я без замаха врезал ему в челюсть. Вложился от души. Настолько, что падая на паркет, этот придурок схвативший мой галстук едва не увлёк меня за собой, но его пальцы всё же разжались и я лишь покачнулся.

М-да. И хотел ведь дать ему возможность отступить сохранив лицо и где-то даже с осознанием превосходства. Но нет, этому идиоту обязательно нужно было довести дело до открытого конфликта, свидетелями которого стали как минимум два десятка студентов, находившихся в коридоре.

— Пришли в себя, Родион Трифонович? — когда его взгляд прояснился, спросил я.

— Ты за это ответишь, — сплюнул он, начиная подниматься.

— Буду ждать ваших секундантов. А сейчас прошу простить, дела.