Цесаревна вряд ли была в восторге, но оставалась все так же решительно настроенной. Не останавливало ее и то, что порой Петр не находил окна в занятиях для встречи с любимой тетушкой. Не принятая раз, она возвращалась в другой.

Петр даже подумывал о том, чтобы отозвать из украинской армии Бутурлина, бывшего ее полюбовника. Но вовремя сообразил, что не недостаток мужского внимания виной настойчивости Елизаветы. В конце концов, у нее был Лесток, не юноша, а вполне крепкий мужчина. А вот того, чего добивалась тетка, Петр дать ей не мог. Да попросту и не хотел. Поставить бы ее на место, но был еще и Остерман, явно принимавший ее сторону и ратовавший за их брак.

Морда немецкая, так и не стал православным.

Разумеется, бывал Петр и за пределами усадьбы. Чай, не в заточении и не в осаде. Вот только выезды эти были связаны исключительно с посещением церквей и под эскортом преображенцев. Впрочем, к чему та охрана, было непонятно. Не иначе как от сановников и придворных, которые никак не могли пробиться к императору.

А вот простому люду везло куда больше. Юный Петр не раз и не два покидал образованный гвардейцами коридор, чтобы пообщаться с чернью.

Под всеобщий восторг принимал на руки младенцев и детей постарше, которых с готовностью протягивали матери. Как знать, глядишь, и им перепадет толика от благословения Господня, снизошедшего на помазанника Божьего.

Но все это было позади. Впереди же было многомесячное путешествие по святым местам. Скрашиваемое охотничьими забавами. Стоило ему об этом подумать, сердце радостно затрепетало, а плечи невольно расправились, наполняя легкие воздухом, кружащим голову. Надо же, все еще в помещении, а уже мнится свежесть заснеженных просторов.

– Иван, а как же собаки? Лая не слышу. Неужто позабыл?

– Как можно, Петр Алексеевич. Обижа-аешь. Свора к нам присоединится на загородном тракте. А то как-то несолидно, император отправляется на молебен по святым местам и свору собак с собой тащит.

– И впрямь ерунда получается.

При этих словах он стрельнул взглядом в сторону владыки Феофана, который в настоящий момент являлся духовником императора. Иных до себя он не допускал. Архиепископ Новгородский, известный широтой своих взглядов, только слегка покачал головой, мол, осуждаю, но не препятствую, и вернулся к чтению книги, которую держал на коленях.

После смерти Петра Великого верный сподвижник в делах духовных и сторонник всех начинаний первого императора подвергся серьезным нападкам со стороны своих противников. Но ныне его позиции вновь начали укрепляться благодаря приближению к молодому Петру. Правда, не сказать, что владыка имел на него влияние, но само нахождение подле государя уже была защитой немалой. Дайте срок, и всем еще аукнется.