Хочу ставить заводы, по-новому заводить все на старых, а денег на то недостает. Государь, помню, что тобой все было сделано по чести, и в случившемся моя вина. Но, прошу, не обрубай крылья птице, желающей полета.

Демидов до сих пор так и не решил, как относиться к молодому императору. С одной стороны, тот выказывает ему свое расположение. С другой – не моргнув глазом ободрал как липку. Разумеется, бумаги за подписью императора давали некую гарантию. Но самодержец, он и есть самодержец. Кто знает, куда ему в следующий раз шлея угодит.

Именно по этой причине Акинфий Никитич при каждом своем посещении столицы не забывал посещать Елизавету Петровну.

Она же в свою очередь ничуть не стеснялась принимать подарки и делать разные намеки, отчего приходилось снова раскошеливаться.

Нет, Демидов и не думал умышлять против государя. По здравом размышлении он предпочитал выжидать. Но и не озаботиться будущим тоже было бы глупо. Слишком уж круто забирал молодой император. Число недовольных множится с каждым днем. Кто знает, может, уж и заговор зреет.

Акинфий Никитич предпочитал не распространяться о разговоре с государем.

Мало ли как тот отреагирует, если слухи дойдут до него. Поэтому никто не подозревал его в недовольстве. Возможно, оттого к нему никто и не подходил с крамольными речами. Для всех он был государевым любимцем.

Петр едва не предложил Демидову взять кредит в банке. Но вовремя опомнился. Пользоваться своими же деньгами, беря их у другого в рост, глупее не придумаешь. По заведенной уже привычке император начал прикидывать свои возможности. Подсчеты указывали на то, что покрыть все потребности в перевозках казна не сумеет даже на Волге.

Но ведь была еще и Кама, путь к промышленному Уралу. Разумеется, там оборот не так велик, как по Волге, и все же он был. Не охватить всего за казенный счет.

И потом, через несколько лет он все одно собирался отменить монополию, хотя упразднять государственную компанию и не думал. Опять же вовлечь в это дело купцов куда как желательно. Наконец, только один караван высвобождал около тысячи двухсот человек, промышляющих бурлачеством, дабы содержать семьи, выплачивать подушную подать и оброк. И куда им податься? Да овладевать новыми специальностями, благо училища бесплатные, и идти на те же мануфактуры и заводы.

– Снаряжение одного каравана обходится в двадцать одну тысячу. Сколько ты можешь их заложить, Акинфий Никитич?

– Поднатужусь и пять заложу. Более мне и не потянуть.

– Тогда слушай мое слово. Завтра же можешь отправляться в Коммерц-коллегию и регистрировать компанию. Отдаю тебе монополию на перевозки по Каме и от ее слияния с Волгой до Рыбинска. Для чего позволяю построить пять коноводных судов. Какой конструкции, то на твое усмотрение.