— Ты не беременна, часом? Я в первые месяцы из-за токсикоза стала тростинкой.

— Надеюсь, что нет. Не люблю выносить личное прессе.

— Непрочное зачатие обязательно бы осветили в СМИ. Мне нужно найти брата, простите.

Обхожу гостей, по пути беру бокал с шампанским и делаю глоточек. Так вышло, что я родилась и живу на стыке двух культур: воспитывали меня в строгости, Максим отгонял парней, ставил им ультиматумы, да и вообще всем своим видом политика-нагибатора всячески мешал моей личной жизни. Зато меня учили. Учили так хорошо, что я закончила универ, аспирантуру, пошла работать в научный центр, и до сих пор не могу остановиться в самосовершенствовании.

Планка повышается. Требования тоже. Я планирую завести кота.

Потому что парня в таких условиях завести крайне проблематично. И теперь, когда мне двадцать четыре, всем резко стало неинтересно, сколько научных статей я написала. Вопрос один: а где муж и детки?

Тимур поступил со мной не слишком красиво, и с тех пор я сосредоточилась на работе.

— Аня, привет! — обнимаю невестку крепко и искренне. Аня светится счастьем, заряжает энергией и будто окутывает добротой.

Всегда такой была. С первого дня. Этим и бесила поначалу: чему радуется? Деньгам? Комфорту? Но со временем пришлось признать, что она действительно особенная, по крайней мере для моего брата. Он очень изменился, женившись. В лучшую сторону.

Вот и сейчас искренне смеется, стоя у окна и разговаривая по телефону. Тепло-тепло на душе становится. Максим, несмотря на все его пакости моей личной жизни, — мой самый близкий человек после мамы. И очень-очень важный. Если бы ему нужно было сердце, я бы отдала свое.

Подхожу ближе, и Максим грубо по-братски обнимает меня за плечи продолжая разговаривать.

— Да-да, спасибо, мы тоже думаем, что нам пойдет большая семья. Будем двигаться в эту сторону. До связи.

Сбрасывает вызов и поворачивается ко мне.

— Привет, Эля. Рад, что приехала.

— Как могла пропустить! Поздравляю искренне. И присоединяюсь к поздравлениям — больше деток вам. Приходится признать, они у вас получаются красивыми.

Мы поворачиваемся и наблюдаем за тем, как Вита в шикарном платье деловито объясняет Ане что-то про мягкую игрушку, которую держит в руках.

— Это ты принесла ей черное чудовище? — спрашивает Макс.

— Я. Все дети играют сейчас чудовищами. Чем ужаснее, тем лучше.

Вита прижимает страшилку к сердцу и целует. От умиления сжимается сердечко — я не слишком терпелива к детям, за исключением потомства моего брата и сестрицы. Эти — особенные навсегда.

Стасик, сынок Папуши, деловито подходит и я тут же подхватываю его на руки. Начинаю целовать в пухлые щеки.

— Что за сладкий мальчик, ом-ном-ном. Я его съем, съем, съем!

Стас хохочет, и я умиляюсь. Буду скучать по этим чилдренам всей душой. Наш клан.