Не можешь не знать.

– А тебе-то это зачем? – Прохоров повысил голос: – Ну, скажи, зачем? Какое твое дело, что происходит в семье депутата?

– Значит, эта женщина, что выглядывала из окна, член семьи?

– Увидел и забудь! Не наше, Паша, это дело.

– А что ты так разгорячился, Виктор Алексеевич?

– Да ну тебя, с тобой, чую, неприятностей не оберешься.

– Так пойди и скажи начальнику охраны, что не хочешь работать со мной. И меня тут же отправят восвояси.

– Я не стукач, понял?

– Понял, так что за женщина?

– Да иди ты! Не спрашивай.

– Ладно. А провожать меня не надо, сам дорогу найду.

– Как хочешь. Держи ключ от пристройки.

Садовник передал Кулагину ключ и ушел. Павел закрыл входную дверь и тоже направился к выходу. И вновь на третьем этаже колыхнулась штора, вот только лицо не появилось. Ох уж эта привычка пытаться разобраться в том, что непонятно. Но ничего не поделаешь. Он прошел до проходной.

– Ну, что, мужик? Слышал, на работу устроился? – спросил его охранник.

– Временно.

– Здесь все сначала временно. Тебя насчет шатания по территории предупреждали?

– А тебе, собственно, какое дело?

– Такое.

Будешь шарахаться, отвлекать, заимеешь неприятности.

– Доложишь начальнику, чтобы тот наказал рублем?

– Зачем? Мы и сами можем наказать, без твоих рублей.

– Смотрю я на тебя и удивляюсь, неужели и ты когда-то был офицером?"

"– Прапорщиком, но в спецназе, так что шутить не советую, – усмехнулся охранник.

– Ну, если в спецназе, то тогда, конечно, какие могут быть шутки?

– Вот именно.

– До свидания!

– Увидимся.

Кулагин прошел проходную. Его «семерку» каким-то образом отогнали на дальнюю стоянку, прямо к кустам. Не поленились, чтобы вид не портила, вскрыть и замкнуть провода напрямую.

Двери открыты, но щиток приборов в порядке. Он завел машину и вывернул на дорогу к деревне.

Через полтора часа Павел был в Переславле. Остановился у небольшого магазинчика в переулке. Прикурил сигарету. Работу вроде получил, Боровской проведет проверку документов и его легенды. Что это ему даст? Ничего. Копать глубоко он не будет, смысла нет, ведь Павла приняли не на какую-то серьезную должность, а простым рабочим. Разнорабочим. А и выгонят, ничего страшного, уйдет и все. Признаться, эта работа после беседы в усадьбе особо не прельщала капитана.

Удивляло одно: зарплата. Пятьдесят штук «чистыми», да еще тысяч семь от «официалки» после вычета налогов. Где в Переславле он найдет работу на пятьдесят штук? Ну, разве что в правительстве области или в администрации города, только кто ж возьмет его туда, где все кругом повязано?

И еще одно удерживало капитана. Несложно догадаться что. Одинокая комната на третьем этаже особняка. И он знал, что не успокоится, пока полностью не прояснит ситуацию.