Виктор Тусин, сидя на стуле, листал какой-то журнал, Игнат Гаврик курил, развалившись на топчане.

– Мужики, техника что-то барахлит.

– И японская аппаратура дает сбои, надо связаться с шефом, – взглянув на монитор, сказал Гаврик.

И, достав сотовый телефон, попытался набрать Коренко, но связи не было. – Что за хрень? Нас глушат, что ли?

Бандиты переглянулись.

Гаврик встал, схватил автомат:

– Я к проходной, Семен, предупреди голосом Боровского и Коренко о проблемах. Витя, к окну!

Боевики разошлись.

Гаврик вышел на площадку перед проходной и тут же увидел трех спецназовцев, вплотную подошедших к сторожке. Хотел голосом подать сигнал опасности, но в это время подполковник Горшков выстрелил прямо в открытый рот бандита.

Тело отбросило к воротам. Следом за выстрелом командир группы метнул в окно наступательную гранату. Она разбила стекло и пролетела в сантиметрах от головы Тусина.

Он, как и Аданов, не успевший выйти из помещения, обернулся. Взрыв разметал их по комнате.

– Чиж, «Муха»! Кобра, огонь по окнам второго этажа!

Спецназовцы, проскочив задымленную проходную, оказались на площадке.

Боровской и Коренко от взрыва машинально пригнулись.

– Что это? – крикнул главарь боевой группы.

– Это штурм, в схрон!

Но вышедшие на площадку спецназовцы действовали молниеносно. Старший лейтенант Авдюшин от гостевого дома одной очередью влепил по три пули в черепа начальника охраны и Коренко.

Ромашин же и Хлопов с двух направлений подняли гранатометы, пустили выстрелы в центральный вход и большое окно первого этажа. Прогремели взрывы, из окон вылетели стекла, повалил дым вперемешку с чьим-то душераздирающим воплем.

Первая и вторая подгруппы рванулись к зданию.

Кулагин после подрыва гранаты на пропускном пункте обернулся к Елене:

– Мне пора, дорогая, не скучай, я скоро вернусь.

– Умоляю, будь осторожен!

Павел вышел в коридор третьего этажа. По сути, это был даже не коридор, а большой зал, все-таки помещение чердачное, с одной-единственной комнатой, выступавшей от двухступенчатой утепленной и отделанной деревом крыши.

Прогремели более мощные взрывы, практически слившиеся в один. От них все здание вздрогнуло, задребезжали оконные стекла, кое-где на пол упала штукатурка и куски дерева.

– Неплохо. Две «Мухи» в первый этаж. И как еще дом не обрушился. Впрочем, для обрушения этого особняка не хватило бы и пары танковых выстрелов, не говоря уже о каких-то «Мухах», – проговорил он, останавливаясь у лестницы, и вдруг увидел двух боевиков. Они вышли из-за колонны, испуганно озираясь по сторонам.

Где-то сбоку хлопнула дверь.

Кулагин не стал ждать. Вскинул автомат, один одиночный выстрел, второй.