Открытый топ показывает загорелые плечи, ловкий тонкий палец крутит прядь русых волос. Она смотрит с явным намеком, Никита улыбается ей и, кажется, задумывается.

О чем это интересно?

Тру рабочку с такой силой, что через пару минут там может появиться дырка. Убеждаю себя, что это всего лишь работа, что Никита профи и он просто играет, но… Какого фига? Кидаю тряпку и беру в руки папку с технологическими картами, создавая видимость вселенской увлеченности.

– Как насчет «Алисы в стране чудес»? Тебе понравится, – произносит Никита низким хриплым голосом, который пробирает покруче любого коктейля.

Да он издевается!

Заставляю себя дышать ровно, но тетки за дальним столиком противно тянут Аллегрову: «Угнала тебя… Ну и что же тут криминального?» Так себе звуковое сопровождение.

– Точно понравится? – спрашивает гостья.

– Гарантирую.

Никита принимается за приготовление коктейля. Виртуозно создает ярко-красный напиток из трех ликеров и приобретает еще одну поклонницу. У нее на лице написано: «Бери меня. Я вся твоя».

Так… Пусть хватает свой бокал и валит, пока ноги целы. Терпение трещит по швам. Слышу, как лопаются прочные нити, а между пальцами чувствую электрические разряды.

– Пожалуйста, – говорит Никита, подвигая к девушке бокал.

– Впечатляет, – хихикает она, но не спешит уходить.

Она кладет салфетку на столешницу и, удерживая ее пальцем, скользит вперед:

– Здесь моя инста. Может ты…

Девчонке не суждено закончить предложение, потому что в середину салфетки втыкается нож, рукоятку которого сжимаю я. Гостья испуганно таращится на меня, а я, не моргая, смотрю ей в глаза. Этой Алисе лучше улепетывать в свою страну чудес и оставить в покое моего Шляпника, иначе ее настигнут Труляля и Пиздюля.

Намек воспринимается четко. Гостья медленно сползает с барного стула и мирно удаляется, прихватив коктейль. Дергаю нож, пытаясь вытащить его из столешницы, но, кажется, я недооценила силу ревности. Никита убирает мою руку, с легкостью вытаскивает нож и возвращает его в подставку. Хватаю салфетку и, скомкав, отправляю ее в мусорку.

– У тебя отличный прицел, – говорит он спокойно, словно ничего не случилось.

Снова своих антидепрессантов нажрался?

Вскидываю подбородок и сжимаю губы, все еще чувствуя отголоски жгучей ревности:

– Я не целилась.

Никита обезоруживает меня яркой вспышкой счастливой улыбки, и я теряюсь в ощущениях. Ясным и четким осознанием посреди воронки хаоса остается только одно – он мой. Мой и точка. И я не собираюсь его никому отдавать.

– Аня… – начинает он снисходительным тоном.

– Это работа. Я в курсе, – отмахиваюсь я, закатывая глаза. – И ты отлично справляешься, так и нужно, но даже здесь я имею право отгонять всяких куриц от своего парня.

Никита оказывается рядом всего за секунду.