Врач просит меня занять стул перед столом, на котором царит идеальный порядок, и сама садится напротив, собираясь с силами.

– Она умерла, – произношу сам.

Рот немеет от сказанных слов, а женщина огорченно вздыхает, подтверждая мою правоту.

– Обширный инсульт, – говорит врач, раскрывая перед собой папку. – У нее…

– Мне не интересно. Я должен подписать какие-то бумаги? Что нужно от меня?

Женщина теряется, медленно закрывая папку. Слышу, как монотонно тикают часы, висящие на стене. Прямо по мозгам. Мелкие тычки сквозь череп.

Тик…

Никита, сынок…

Так…

Я люблю тебя, малыш…

Тик…

Мы будем жить в большом доме. Тебе там понравится…

Так…

Никита, Коля любит нас, просто у него проблемы на работе…

Тик…

Что ты наделал? Никита! Что ты наделал?!

Так…

Убирайся! Вон из моего дома! Ты! Выродок! Зачем я вообще тебя рожала? Как ты мог? За что?!

– Никита!

Фокусирую взгляд на докторе, которая таращится на меня, нахмурив светлые брови.

– Да? Вы что-то сказали?

– Ты в порядке? Мне жаль. У твоей матери был запущенный случай. Ей нужна была реабилитация после предыдущего инсульта, но она…

– Я же сказал, – потихоньку выхожу из себя, – мне неинтересно, что было тогда и что случилось. Скажите, что нужно от меня теперь? Оплатить счет?

– Давай-ка я дам тебе успокоительное.

Она порывается встать, но я хлопаю ладонью по столу и поднимаюсь на ноги сам, заставляя тетку рухнуть в кресло:

– Я так понимаю, ничего. В какой морг ее перевезут?

Узнав все, что нужно для дальнейших действий, покидаю клинику. Голова тяжелеет с каждой секундой, словно через уши вливают свинец, но нужно закончить дела, которых теперь предостаточно, и организовать похороны в ближайшее время.

Чем ближе подхожу к машине, тем труднее становится переставлять ноги. Черт! Я не хочу втягивать в это Аню. Не хочу, чтобы она все это видела и переживала. Но что мне сделать? Солгать? Так нельзя… Сука! Не нужно было возвращаться! Один хрен не сделал ничего. Абсолютно…

Сажусь за руль и завожу мотор. Чувствую на себе ее взгляд, но не отвечаю на него. Выезжаю с парковки и гоню в сторону дома. Аня терпит пять минут. Для нее уже рекорд.

– Никита… – всхлипывает она, опуская ладонь на мое бедро.

Вижу ее прикосновение, опустив взгляд, но практически не чувствую его. Сейчас здесь находится только оболочка, сознание отправилось в ад, оставив от себя лишь призрак.

– Она?.. – выдавливает Аня.

Невыносимо слушать ее затравленный голос. Паника в ее интонации – острые спицы прямо в барабанные перепонки.

– Она умерла, – повторяю фразу второй раз и ощущение, точно жую лимон.

– Мне так жаль…

Нажимаю на педаль газа. Хочу поскорее избавиться от нее.