За это вы мне нравитесь. И потом, лично я люблю противных и злых, у меня плохой вкус. Но как мужчина вы мне абсолютно не нравитесь, и замуж за вас я бы ни за что не пошла. Я бы даже в любовницы к вам не пошла, если бы вы позвали. Быть вашей подчиненной — всегда пожалуйста, с нашим удовольствием, и вообще работать вместе с вами я бы хотела. А вот жить — лучше сразу под расстрел.

— Ну Света, — с упреком протянул окончательно растерявшийся Саблин. — Что вы такое говорите? Неужели я настолько плох, что лучше умереть, чем жить со мной? Вы уж из меня прямо монстра какого-то сделали.

Она посмотрела внимательно, окинула его взглядом с головы до ног и усмехнулась:

— Да нет, Сергей Михайлович, монстра из вас сделали давным-давно. Уж не знаю кто, родители или вы сами таким сделались. Но к нам в Бюро вы пришли уже монстром, это точно.

Настроение у Саблина испортилось, и он ушел с вечеринки, не дожидаясь ее окончания. У Ольги в патанатомии тоже в этот день отмечали наступление Нового года, и, сидя в пустой квартире, Сергей злился, вспоминая слова Светланы, пытался чем-нибудь заняться, чтобы скоротать ожидание, но ничего не привлекало — ни телевизор, ни книги, ни компьютер, за которым он обычно проводил каждую свободную минуту, перепечатывая разные интересные материалы и создавая собственный архив.

Когда Ольга пришла, он налетел на нее с вопросами, даже не дав толком раздеться.

— Ты не сказал мне ничего нового, Саблин, — улыбнулась она, стягивая с ног высокие зимние сапоги. — Чему ты так удивляешься? Твоя Светочка совершенно права, я готова подписаться под каждым ее словом.

Сергей отступил и в изумлении уставился на нее.

— Ты что хочешь сказать? Что я действительно такой? Злой, противный и вообще монстр? И необаятельный?

Ольга всунула ноги в мягкие теплые тапочки и чмокнула его в нос.

— Нет, Саблин, ты не такой. Ты намного хуже. Твоя Светочка просто проявила деликатность и выбрала более мягкие выражения.

Она направилась в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду — брюки и свитер из кашемира сливового цвета, Сергей поплелся за ней следом.

— Как же ты со мной живешь? — требовательно и сердито спросил он. — Если я такой плохой, как ты меня терпишь? И зачем?

— А я люблю тебя, — весело ответила Ольга, стягивая через голову нарядную трикотажную тунику, которую надевала в тот день ради праздника.

— Да я с самого начала все про тебя поняла, — засмеялась она. — Поняла, что ты авторитарная личность, что ты можешь меня замордовать окончательно. И кстати, я тебе об этом сразу же сказала, если ты не забыл. Так что я еще тогда поняла, что легко мне с тобой не будет.

— Все поняла? — переспросил он.