Почему нужно было ждать, пока он овладеет пятью экспертизами и получит пять допусков?

— Я всю жизнь боялась, что настанет момент, когда мне будет стыдно за своего сына, — очень серьезно ответила Татьяна Геннадьевна, когда Сергей с обычной для него бестактностью задал ей вопрос напрямую. — Разумеется, я могла бы надавить на определенные рычаги, и мальчика взяли бы сюда даже с одним допуском. Но город у нас не такой уж большой, работы для эксперта с узкой специализацией обычно немного, если только это не дактилоскопия. Мой сын окажется в привилегированном положении по сравнению с другими экспертами, будет мало работать и просто просиживать штаны. И это не останется незамеченным. Я не хочу, чтобы о моем любимом мальчике говорили гадости за спиной. Я хочу гордиться своим сыном. Чем больше он знает и умеет, тем больше у него работы, а чем больше работы — тем я спокойнее за его репутацию. И, соответственно, за свою тоже.

— И давно ваш сын работает в Северогорске?

— С тех пор, как я перешла из прокуратуры в администрацию.

— Странно, — пожал плечами Сергей. — Я постоянно дежурю в составе группы, но никогда не сталкивался с экспертом по фамилии Каширин. Или он у вас не выездной?

— Он не Каширин. Его фамилия Морачевский, по отцу. Глеб Морачевский. И он с вами уже два раза попадал на суточное дежурство. Должна вам заметить, вы ему очень понравились.

Глеб! Фамилию Саблин не запомнил, а вот имя не забыл. Ну конечно, был такой, действительно пару раз. Вдумчивый, серьезный, аккуратный, дотошный, он сразу понравился Сергею своей неторопливостью и основательностью при осмотре места происшествия. Он не халтурил, не пытался сократить или ускорить работу, делал все тщательно и с нескрываемым удовольствием. Собственно, именно это последнее обстоятельство и подкупило судебного медика Саблина, сразу разглядевшего в новом эксперте-криминалисте влюбленного в свое дело трудоголика. Только такие люди и привлекали Сергея, все прочие были для него не интересны и как бы не существовали вовсе.

— Все, Татьяна Геннадьевна, на сегодня мы с вами закончили, — прорвался сквозь дрему голос косметолога Милы.

Каширина с сожалением открыла глаза. Она пользуется услугами салона красоты уже много лет, и за эти годы сформировалась устойчивая привычка спать во время косметологических процедур. Стоило ей лечь на массажный стол и закрыть глаза, как она мгновенно засыпала, то и дело просыпалась, пыталась сообразить, на каком этапе находится работа над моложавостью и свежестью ее лица, с удовлетворением понимала, что до окончания еще далеко, и снова радостно погружалась в сон. Эти два часа давали ей возможность расслабиться и набраться сил. Сон дома, в своей спальне, никогда не бывал таким сладким и безмятежным.