Он не собирался ничего говорить, ему казалось вполне достаточным самого «воспитательного акта», чтобы эксперт понял. Но он, судя по всему, ничего не понял. И его широкая радостная улыбка оказалась последней каплей для Сергея.

— А в акте вы что написать собрались? — он почти кричал. — Что вскрытие полости черепа не производилось ввиду нецелесообразности? Или сами написали бы соответствующую часть протокола дескать, вскрыл и обнаружил то-то и то-то? Виталий Николаевич, я не сомневаюсь в ваших способностях описывать в протокольной части то, чего вы никогда не видели. В вас погибает великий фантаст. Может быть, вам сменить квалификацию?

Филимонов начал медленно наливаться краской. Сергей посмотрел на медрегистратора, которая, втянув голову в плечи, старалась протиснуться мимо него к двери. Не надо было при ней начинать… Когда-то Светлана объясняла ему что-то про правильные отношения с младшим и средним медперсоналом, но сейчас в пылу конфликтной ситуации он про все забыл.

Посторонившись, он пропустил женщину и, дождавшись, когда она выйдет, продолжил:

— Вы думаете, я не знаю, как вы пишете акты вскрытия без самого вскрытия? И вы думаете, я не знаю, сколько вы этим зарабатываете? У меня просто руки пока не дошли вами заняться, у меня много других забот, которые мне оставил наш бывший шеф. И если я вас пока не трогаю, то это не значит, что так будет всегда. Виталий Николаевич, мне нужен еще месяц, чтобы привести дела в Бюро в относительный порядок. У вас есть ровно тридцать суток на то, чтобы принять решение: или вы работаете так, как предписано законом и инструкциями, или вы покидаете нас. Но делать из моего Бюро дойную корову я вам никогда не позволю. И еще: если в течение этих тридцати суток я увижу хоть один признак того, что вы берете деньги за фальсификацию вскрытий и выдаете невскрытые трупы, вы будете уволены немедленно.

Он перевел дыхание и уже спокойнее произнес:

— Надеюсь, вы меня поняли.

Румянец, заливавший лицо Филимонова, давно сошел, теперь он стоял перед Саблиным спокойный, как обычно, насмешливо улыбался и, казалось, ни о чем не беспокоился.

— Конечно, Сергей Михайлович, — ответил он ласково, — я вас отлично понял.

До конца дня Сергей пребывал в дурном расположении духа. Столкновение с профессиональной недобросовестностью Виталия Филимонова отчего-то выбило его из колеи. Он-то был уверен, что, по крайней мере, с экспертизами трупов у него все будет нормально, а оказалось, что Филимонов может подвести в любой момент. Просто поленится провести исследование должным образом.